Деревенские рассказки. Леонидик

Keen, 04 февраля 2020 ( редакция: 16 февраля 2020 )

Леонидик

Леонидиком его называли «за глаза», а так уважительно, Леонидом. В тот памятный зимний вечер мы, в который раз, встретились в электричке, последним автобусом доехали до конечной. Леонид вскинул свой видавший виды рюкзачок, и мы потопали. До Храма два километра. На небе высыпали звезды. Шли молча мимо пустующих дач. Чтобы нарушить молчание я философски произнес: «Уже сорок, а миллионов не нажил». Леонид вздохнул, но продолжал молчать. Только на середине пути, в заснеженном поле, он вдруг остановился, посмотрел вверх и грустно сказал: «Богатство наше, Сергий, на небесах». И грустно улыбнулся. Я тоже посмотрел на небо, но среди окутанных морозным ореолом мерцающих звезд ничего не увидел. Оставшуюся часть пути каждый думал о своем. Леонид пел на клиросе и читал «Апостол» хорошо поставленным баритоном. Интеллигентный москвич из профессорской семьи, высокого роста с милой обаятельной улыбкой. Говорили, что он попал в реанимацию после удара током в ванной, фен или приемник, не помню, и якобы Батюшка его вымолил, а потом он приехал благодарить и остался. В свои сорок восемь он знал кроме древнегреческого, латыни и еще трех языков - всё, или почти всё. Бывало, после вечерней трапезы в церковном доме, когда до дежурства в Храме оставалось два- три часа, кто- нибудь из прихожан задавал ему вопрос, например, «Чем православные отличаются от католиков?» Леонид откладывал книгу, аккуратно заложив закладку, откашливался, выдерживал паузу, а когда видел, что головы всех присутствующих повернуты к нему, начинал: «Ну, что же…» И начинал всегда «от Адама и Евы», издалека. Голос его звучал уверенно и ровно, так говорят по- писанному. В очередной раз «вырубали» на подстанции свет, это и сейчас частенько случается. Но лекция продолжалась, и никто не расходился. Горели лампады у икон, за окном по-разбойничьи свистела метель, в котле гудел огонь, пахло дымком и ладаном. Леонид рассказывал о Трульском соборе, крестоносцах, кострах инквизиции и первых русских патриархах. Все внимательно слушали и может быть кому - то виделись рыцари в доспехах и белых мантиях с кроваво-красными крестами, мчащиеся на взмыленных лошадях, или, в сполохах пламени гудящего котла, слышались истошные вопли умирающих еретиков, не знаю. Я жалел только об одном, жаль, что нет диктофона. Вдруг неожиданно раздавался тонкий дребезжащий голосок Ольги Авдеевны: «Пора на молитву.» Леонид виновато улыбался и замолкал. В следующий вечер повествование обязательно будет продолжено с этого места. Начиналась вечерняя молитва. Ольга Авдеевна регентовала, Леонид читал. Теплились лампады, мерцали свечи, отблески пламени гуляли по сосредоточенным, погруженным в молитву, лицам.

«Что Ти принесу, или что Ти воздам, великодаровитый Безсмертный Царю, щедре и Человеколюбче Господи, яко ленящася мене на Твое угождение и ничтоже благо сотворша, привел еси на конец мимошедшего дне сего, обращение и спасение души моей строя?»

Эти простые и давно заученные слова звучали как – то по- новому, проникая в самые потаенные уголки души, и казалось, что мы не одни в этой заснеженной стране, что тысячи, а может миллионы уст одновременно шепчут: «Помяни, Господи, и нас, смиренных и грешных и недостойных раб Твоих, и просвети наш ум светом разума Твоего, и настави нас на стезю заповедей Твоих, молитвами Пречистыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии и всех Твоих святых: яко благословен еси во веки веков. Аминь.»

Свечи оплывали и гасли. Завтра будет Праздник! К слову, у православных праздник каждый день. Каждый Божий день Церковь поминает святых. Позже, много лет спустя, я встретил о. Леонида, маститого протоиерея, в Успенском соборе Кремля. Я тогда работал в Кремлевском Дворце и совершенно случайно, а может быть и нет, попал на Успение в главный Храм Руси. Интересно, что пропуск у меня был только в КДС, а в Храм нужен другой, но охранник ФСО сжалился и пропустил, нарушив инструкцию. Человек! Причащался у патриарха Алексия Второго, а исповедовался у отца Леонида. Согбенный, полный с уставшими, погасшими глазами человек. И улыбка стала какой-то кривой, недоброй. Когда, подавленный этой встречей, я уже выходил из собора, случайно встретил взгляд того самого фэсэошника. Кивнули друг - другу, и он вдруг улыбнулся той самой леонидовской хорошей улыбкой. Слава Богу за всё!

2013 г.