Машина времени (концовка)

Keen, 17 ноября 2019 ( редакция: 04 декабря 2019 )

- Моя Песя вечно ноет: «Мине носить нечего, мине носить нечего!»
- Ой, Фима! Я тебя умоляю! Дай ей мешок картошки, и пускай носит!

Мода

Была ли мода? Была, как ни странно. Помню, как хотели все болоньевые плащи, мохеровые свитера и еще многое другое, что удалось подсмотреть в иностранных фильмах. А брюки клеш, это песня. Шили все, ширина доходила до 30-35 см, с низу пришивали молнии или бахрому, заклепки, монеты. А «битлы»! Все вдруг стали носить костюмы «collarless suit» и стричься «а-ля Артур» Из каждого окна доносилась «Любовь не купишь» или «Yesterday». Признаться, я тоже подсел на них. Вечерами крутил настройку своего «Рекорда». Продираясь через глушилки, часами слушал «Голос Америки», ВВС, «Свободу». Даже сделал, как сейчас говорят, бизнес. Трафарет с фигурками и надпись: «ТНЕ ВЕАTLES», катал на майки, портфели, сумки и пр., и, знаете, ЦРУ достигло своих коварных целей: совратило с пути истинного строителя коммунизма. Обращаться с красками уже умел, заканчивал художественную школу №2, в Щукино.

00018


Лирическое отступление

Художник.

1966 год. Зима, январь. Лютые морозы. По обыкновению, мы, мальчишки, греемся в подъезде. Мокрые перчатки сушатся на батарее. Неожиданно к нашей компании присоединился молодой человек лет двадцати пяти – шести. Тонкое чисто выбритое интеллигентное лицо, руки пианиста с длинными сильными пальцами. Представился Владиславом, и как-то легко и просто вписался в нашу команду. Пошутили, посмеялись, а потом вдруг наш новый знакомый посерьезнел и рассказал историю, которая меня потрясла, хотя ничего потрясающего в ней, в сущности, не было.

Два года назад Владислав окончил «Суриковку», женился на москвичке. Еще через год родился ребенок, и молодые получили комнату в нашем доме. Что такое «хлеб художника» я узнал через десять- одиннадцать лет, а тогда я еще учился в последнем классе художественной школы и, разумеется, мечтал поступить в Суриковский институт. Получив свободный диплом, Владислав, чтобы прокормить семью, устроился грузчиком на завод. Все было бы не плохо, если бы однажды у него в руках не рванул какой-то баллон. Больница, вырезали то ли селезёнку, то ли еще какой-то важный орган, сейчас не помню. В общем, инвалидность. Устроиться на работу трудно. По профессии и тогда нужен был блат. А тут еще сосед – зверюга, гнобит. Ночами, когда все в коммуналке спят, Владислав рисует на кухне, жжет общественное электричество, да и запах, будь то даже кедровый лак, мало кому покажется приятным. Естественно, сосед, здоровый мужик с квадратной челюстью и покатым лбом, сержант милиции, не был ценителем прекрасного. Завсегдатай «забить козла» с мужиками и пощелкать семечки на скамейке с дворовыми бабками, «Милиционер», как уважительно называли его во дворе, не раз запрещал этот, как он выражался, «бардак». Дело принимало серьезный оборот. И вот, однажды разъяренный сержант избил художника и порвал его работы. А потом еще приехавший наряд коллег «милиционэров» добавил. Результат - изуродованное лицо и отбитые почки.

«А, знаете, Сергей, что я хочу сейчас написать?» - Владислав посмотрел на меня, в глазах стояли слезы.

«Мое окно выходит на морскую казарму, стена к стене. Частенько матросики, от скуки свесившись с подоконника, смотрят на улицу. Картина будет называться «Письмо». Представьте: раскрытое окно, бритый наголо матросик с листком письма. От кого оно? От матери? От любимой? Глаза устремлены куда-то в даль, а в глазах слезы! Знаете, что, приходите в гости, я познакомлю вас с женой, посмотрите на моего Сеньку. Я думаю, вам будет интересно, покажу вам альбомы импрессионистов. Придете?»

Я так и не пришел. Через месяц или два бабки сказали, что ребенок умер и Художник исчез.

Как я жалею до сих пор, что не пришел, постеснялся. Прошло много лет, а я продолжаю мысленно рисовать эту картину - открытое настежь окно, бритый матросик, письмо, глаза вдаль, а в них слезы.

Обсуждение публикации на форуме
39 комментариев, последний 24 ноября