Пятьсот километров на руках

Keen, 18 декабря 2019 ( редакция: 07 февраля 2020 )

Походы я люблю с детства. С родителями почти каждые выходные ездили на нашем 407-м Москвиче в лес под Красногорском. Иногда даже с ночевкой. Как было здорово! Мы с братом бегали по залитой солнцем поляне. Босяком! Плескались в мелкой речушке. Искали ручейников. Мама готовила на костре. Отец лежал под машиной. Идиллия! Обратно ехали долго и с очень большой скоростью, 60 километров в час. Сейчас нет уже леса, нет и речушки. Смотрел в интернете. Коттеджи.

5dfa87520b465


1971. После первого курса с другом собрались в Мещеру на байдарке. Друг, в отличие от меня, человек продвинутый, начитался всяких новомодных книжек. Цель похода выжить в экстремальных условиях без обычных продуктов. Оказывается, все, что нужно человеку для жизни растет и валяется у него под ногами. Я этого не знал тогда. Много лет позже нечто подобное прочитал в книгах удивительного человека епископа Варнавы “Основы искусства святости”. Например, хлеб можно печь из ореха чилим, который легко найти в озерах. Растолочь, перетереть, добавить воды и это «тесто» запечь на костре. Кофе можно приготовить из одуванчика. Чаи вообще из всего, что растет. А трава сныть просто кладезь полезных веществ, не говоря о крапиве. На случай укуса змеи взяли бутылку водки. А на всякий пожарный десять банок печени трески, Саня сказал, что печень это 613 килокалорий и генератор тестостерона. Последнее особенно понравилось. Более того, он просчитал все калории от чилима до одуванчика и сопоставил с энергозатратами от ежедневной гребли, получилось, что должны выжить. Приказано выжить, всегда готов! Признаться, я с некоторым сожалением оставил пирожки и карбонат, заботливо приготовленный нашими мамами в холодильнике. Вот с такими бредовыми идеями два, не подберу слова, отправились в вояж. Взяли напрокат абсолютно новую байдарку RZ-85, изготовленную в ГДР. Байдарка классная, но тяжелая.

Недавно меня спрашивает хирург: - Рюкзак тяжелый носили? Я сразу вспомнил о байдарке. 70 килограммов плюс рюкзаки по 25 на двоих, не подберу слова, молодцов.

Доехали на поезде до Тасино. Выгрузились на перроне. До речки Бужа больше 2-х километров. День выдался жаркий. Такого знойного июля не помню. Этот «марш бросок» до воды был похож на агонию. Сначала по щебенке ж/д мы тащили байдарку, один мешок громыхал деревяшками, другой, шкура байдарки, был вообще неподъемный. Потом возвращались за рюкзаками. Так в несколько «перебежек» все-таки дотащили и дотащились сами. Но испытания были впереди.

Все комары мира прилетели, чтобы сожрать этих двух, не подберу слова, путешественников. Про аэрозоли мы тогда не слышали, поэтому отбивались руками, ногами и ветками.


0001


Через час, когда байдарка была собрана, благополучно спущена на воду, рюкзаки погружены, два потных, обглоданных комарами, скелета отплыли. Мы гребли изо всех сил, подальше от этого гиблого места. Как ставили палатку, устраивались на ночлег уже не помню.

Утро было прекрасным. Таких утр будет еще двадцать два. Торжественно спустили на воду наш корабль с гордым и прекрасным названием «Дульсинея Тобосская». Вы спросите почему такое название? Для нас это был идеал, недостижимый и призрачный, как и финиш нашей авантюры. И еще это был первый спектакль нового главрежа Олега Ефремова в заскорузлом МХАТе. Вся культурная и не очень Москва возлагала большие надежды на этого человека. Маршрут: река Бужа, река Пра, Мещерские озера, Ока, Муром, Москва. По карте на байдарке предстояло пройти около 500 километров. Отдых недельку, другую в столице и поездка в Карелию на охоту. Специально для этого пришлось вступить в охотобщество.

Бужа речка узенькая, не более 10 метров. Постоянно попадались коряги, и мне, как рулевому, приходилось уворачиваться, чтобы не повредить «шкуру» байдарки. Сашка сидел впереди, он был загребным, когда он не видел, я сачковал, и не греб. Большую часть пути так и было. Шучу.

По графику должны проходить 25-30 километров в день.

Озеро Святое. Сплошной камыш. Ориентиры вешки, воткнутые предшественниками с незапамятных времен. Блудили в поисках проток.

0002


Вышли на Пру. Речка шире, но тоже не окиян. Пра течет по очень живописным местам. На Дубовом озере пришлось два дня просидеть в палатке из-за дождя. Костер не разжечь. Два ореха чилим, которые удалось найти, расколоть не удалось. Сломали ручку молотка. Кофе из одуванчика, Сашкиного приготовления, пил он сам. Нахваливал и под конец вылил. Пришлось питаться печенью трески и галетами из «НЗ». С тех пор печень не люблю, так же, как и селедку (Машина времени). Спали, ели, спали, ели. Чуть не заснули навеки. У Сашки в рюкзаке, зачем-то оказался флакон 0,5 литра с эфиром. Крышка была неплотной, и мы нанюхались этой отравы в закрытой палатке. Утром ужасно болела голова, растолкал Сашку. Выползли на воздух. К счастью, дождь стихал.

0003

На фото: Плач Ярославны в моем исполнении.


Проплывали Окский террасный заповедник, Спас- Клепики родину Сергея Есенина, Брыкин Бор (разбойник грабил честных людей), места, где жил Пришвин. Всегда любил его книги. Да и его жизнь была интересна. Интеллигент, нашел себя в новой советской действительности, не смотря на огромные противоречия. Не только нашел, но и не изменив Родине, не уехав в эмиграцию, стал заметной фигурой в русской литературе. Так же, как и Паустовский. А Никодим, а Иосиф Аримафейский? Эти примеры очень поучительны.

Однажды на ночевке к нам на костер пришли деревенские дети, человек пятнадцать. Меня всегда поражала жажда знаний детей из глухих селений. Мы сидели всю ночь, рассказывали все, что знали и помнили. Как они слушали! Потом еще долго провожали на велосипедах по берегу.

Часто попадались разрушенные храмы.


0004


Нельзя сказать, что мы тогда были верующими, хотя богоискательством занимались вполне сознательно. В то время в книжных магазинах можно было купить серию «Библиотеки атеиста». Карманного формата книжечки в мягкой обложке, рассказывающие об основных религиях и сектах с точки зрения научного коммунизма. Сашка увлекался адвентистами седьмого дня. Еще продавалось «Забавное евангелие» Лео Таксиля, книга мерзопакостная. Индийская философия очень интересная книга в двух томах. И, конечно, Китайская философия, книга, захватившая абсолютно, ставшая некой моделью мира в эстетическом смысле. Мне повезло, купил с рук Псалтирь, начала девятнадцатого века, на церковнославянском. Зачитывался.

Проплыв около трехсот километров, вышли на Оку.

По Оке в те времена ходили допотопные корыта. Баржи с буксирами и колесные пароходики.


0005

На корме надпись: Не приставать и не чалиться.

0006

0007

Иногда казалось, что на верхней палубе стоит в белоснежной тройке Сергей Сергеевич Паратов из «Бесприданницы». Пусть это Ока, а не Волга, и все же. То, что конфисковали этот пароходик у такого же судовладельца, это точно.


0008

Храмы большей частью находились в весьма плачевном состоянии.


Проломленные своды, полуразрушенные стены, разобранные полы. Особенную боль вызывали фрески со святыми без глаз. Варвары изощренно старались залезть, дотянуться своими когтями именно до глаз. Ослепить, выковырять вместе со штукатуркой. Страшное зрелище. Эти слепцы до сих пор еще смотрят на меня. В девяностых пришлось реставрировать некоторые храмы и монастыри в Подмосковье как автор проекта реставрации и убранства: иконостасов, киотов.

Такого насмотрелся. Эта работа была «во славу Божию» и принесла наибольшую радость. Фото.


0009

Это мой первый иконостас. Крестовоздвиженский храм. Ещё вернусь.


А тогда, в 71-м мы останавливались у всех церквей. Я писал этюды, Сашка фотографировал и кашеварил из трав. Брр!

Состояние этих храмов даже критическим не назвать. Это были руины. Фрески варварски уничтожены. О убранстве и говорить не приходится. Как правило церкви занимали под мастерские или гаражи. Что интересно, в каждом храме постоянно попадалась пустая, скомканная пачка из-под сигарет «Шипка». Просто мистика, подряд несколько разоренных храмов и эта пачка. Кто- то прочесал район приблизительно за неделю до нас. Заходили и в действующие храмы, но их было всего два.

Третий храм в селе Ибердус запомнился больше других. Ибердус. Покатайте не языке это слово, правда здорово. В этих местах частенько встречаются подобные названия, с финно-угорского «над рекой». Идею питаться подножным кормом пришлось похоронить. Уже через десять километров гребли силы кончались. Теперь дополнительным стимулом нашего быстрого темпа стал элементарный голод. От печени трески остались лишь воспоминания и изжога. Хлеба!!! В первом же магазине купили несколько буханок и связку баранок. Идея с орехом чилим потерпела полное фиаско. Всего нашли пять, не то что помелить, разбить молотком не удалось. Сашка сказал: - Не правильные орехи. И одуванчик, и сныть не правильные.

000010

Гребли изо всех сил до ближайшего сельпо. Остался только «Н.З.»: бутылка водки на случай укуса, уже не важно кого, банка печени трески и пачка галет.

Ибердус. Идти предстояло километра три может больше по полю из клевера. Незабываемо красивое зрелище. Фиолетовое, темным кобальтом мешалось с розовым тоиндиго, марганцево-кадмиевый оживлял окись хрома и волконскоит сочных трав, а небо стронцианово-желтое у горизонта переходило в киноварь. Дорога цвета капут-мортуум быстро кончилась, пришлось идти по высокой траве и клеверу. Вот тут- то нас и ждали страшные испытания.

Сашка, шедший сзади, вдруг заорал не своим голосом. Оглянулся. Саня белее цинковых белил.

- Меня укусила пчела! - голос его дрожал.

Нос на глазах, моих, разумеется, наливался краплаком и распухал. Уже пошли кракелюры. Жало удалось быстро вытащить. Через секунду та же участь постигла и меня. Сажа газовая заволокла берлинскую лазурь!

До реки бежали неестественно большими прыжками. Отдышавшись, насчитали у Сашки и у меня по пять укусов. Слова аллергия мы тогда не знали, а потому все обошлось. Сашкин нос стал ультрамариновым, свой не видел. Что делают в таких случаях настоящие следопыты? Правильно. Открывают бутылку водки особой за три шестьдесят две. Пили из горла, закусывали печенью трески и галетами. Брр! Теплая водка и горячая от солнца печень слегка притупили боль. Небо снова обрело первоначальный цвет, затрудняюсь определить, только окружающий мир как-то расфокусировался. Так и остался этот храм в красивом нерусском селе единственным местом, где не ступила наша нога. Может оно и к лучшему? Прощай, Ибердус.

Уже на Оке злосчастная пустая пачка «Шипки» исчезла. Слава Богу! Первый же разрушенный храм, был полон икон.

000011

000012

000013

000014

000015

000017

000016

000018

Они были в ужасном состоянии. Изверги сначала били чем-то острым, потом из них сделали стойла для скота! Вы не представляете! В ошметках навоза, грязные, сбитые соткой, стояли апостолы Павел и Петр, евангелисты Лука, Иоанн, Марк и Матфей! Без глаз! Столбами служили великолепные резные колонны от киотов! Когда мы все это разломали и вытащили на паперть, зрелище было не для слабонервных. Попробовали отмыть, куда там!

В трехстах метрах устроили лагерь. Разожгли костер и почти сутки все сжигали.


000019


Оставить святыни на дальнейшее осквернение не могли.

«Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас». «Библия Мф. 7:6»

Был еще вариант, говорят, что окончательно утраченные иконы можно сплавлять по воде. Но решили не рисковать, вдруг они попадут к таким же дикарям. Одну деисусную и три аналойных иконы, они были в сравнительно хорошем состоянии, упаковали в одеяло и обвязали. Лодка почти затонула кормой, когда их приторочили сзади. Так и плыли до Касимова.

Касимов.

Палатку поставили на правом берегу в километре от города. Переночевали. Утром пошли в город, кончились продукты. В балке, как мы раньше не заметили, стоял цыганский табор. Брички и телеги с тентами, лошади, цыганки с детьми у костров. Подошли, поздоровались, посидели у костра. Как-то хорошо посмеялись. И, понадеявшись на русское «авось», пошли оба в город. Возвращались, когда уже начинало темнеть. В таборе горели костры. Цыганята с гиканьем носились на лошадях окрест стойбища. Вокруг нашего бивака по росе обильно натоптано. В палатке все разворочено. Пустые рюкзаки выпотрошены. Но ничего не пропало. Абсолютно!

Проснулись поздно, в 8 часов. Табор уже ушел. Даже прогоревшие кострища не дымились. По следам на мокрой траве можно было понять куда.

Мы тоже быстро собрались и уже через десять минут швартовались у дебаркадера Касимова.

Удивительный город. Переправиться с правого берега можно только на понтоне. Пока ждали переправу, зашли в небольшой ларек с красноречивой надписью ПNВО, маслом, дрожащей рукой, по куску жести и плохо нарисованной пивной кружкой с желтым шампунем. О! Какой это был напиток! Никогда после, даже работая в Германии, я не пил ничего подобного. Янтарное, крепкое, вкуснейшее. На видном месте у прилавка висел в рамочке патент на изготовление и торговлю пивом. Подписи, круглая печать. Хозяйка пышнотелая румяная молодуха в кружевном белом кокошнике, как на картинах Кустодиева, приветливо сверкала золотыми зубами. Народу было много, но пьяных ни одного. К пиву полагался копченый лещ. Сашка пошел в город, а я с бидончиком вернулся к лодке. Надо же было хоть кому-то охранять. Через час Саня забрал поклажу с иконами и отправился на почту. Надо сказать, что длинные волосы и борода моего друга вызывали подозрение, что это явно или поп, или семинарист. Эту догадку еще усиливали роговые очки и умный вид. Старушки приемщицы, как рассказывал потом Саня, понимающе кивали, помогая ему обшивать и обвязывать необычную посылку. Москва, Главпочтамт, до востребования. Что думали эти милые женщины неизвестно, от денег отказались. Россия именно на таких бабушках и держится. Зимой в Боголюбово, в монастыре такая же бабулька вынесла мне валенки, когда окончательно окоченел, мазюкая очередной этюд. А потом отпаивала чаем со смородиной меня и моих друзей на махонькой кухоньке. Другая такая же бабулька зазвала тоже зимой в свою коммуналку и всех четверых положила спать на диван, поперек, а сама устроилась на полу. Это было в Переславле -Залесском. В Пафнутьев- Боровском монастыре было то же. И в Суздале. И во Владимире.

Настала моя очередь идти в город. Бидончик почти опустел. Переправившись на другой берег, первое что увидел толпу дам в кринолинах под руки с франтами с тросточками и в канотье. Шок. Словно машина времени перенесла в 19 век. Это массовка со съемок фильма шла на обед. Город очень живописный. На холмах среди густой зелени садов и ломаных крыш виднелись купола храмов и минареты. Необычно и красиво. Крутые деревянные ступени, причудливо извиваясь, карабкались на горки. Людей мало. Жара. Побродив по городу, сделал два этюда и вечером вернулся. Какая благодать, смотреть как за минареты заходит солнце. Небо становится из охры ярко красным. Перед тобой полный бидон местного вкуснейшего пива и здоровый лещ отливает золотом на газете Касимовская правда.

Следующий наш лагерь разбили уже в Елатьме. Городок совершенно занюханный. Это сейчас он преуспевает, благодаря предприятию медицинского оборудования. Сто процентный успех менеджмента. Они выпускают электромагнитные медицинские индивидуальные приборы. Эффект плацебо, помноженный на агрессивную рекламу, дает великолепный результат. В этих местах уже десяток лет живут друзья нашей семьи. Бывшие москвичи. Продали квартиру, купили усадьбу неподалеку от Оки. Большое хозяйство: овцы, козы, корова, птица. Построили на собственные средства храм. Вернее, к чудом сохранившейся деревянной колокольне, пристроили избу.


000020


Обустроили, возвели иконостас, алтарь, повесили иконы, купили всю церковную утварь, сделали отопление. А местный епископ отказывается присылать священника даже на престольный праздник. Больше того, районный отдел охраны памятников культуры вдруг проснулся и теперь требует от храмостроителей около миллиона рублей, за незаконную порчу памятника архитектуры 18 века. Именно этой падающей колокольни, которая должна была упасть еще лет пять тому назад. По судам затаскали. Друзья, верующие люди, духовные чада Батюшки, в шоке. Он чернобылец, инвалид, она тоже. Беспредел! На фото: редкий случай, епископ соизволил послужить на престол.


000021

000022


Уже на подходе к Мурому причалили к пристани небольшого села. Саша пошел в магазин. Через час вернулся и рассказал о разрушенной церкви на отшибе. Пошел я. То, что увидел не поддается описанию.


000023


Крыша проломлена. Железо давно растащили. На стенах растут березки. Подошел ближе. На полу валялись полусгнившие пачки дореволюционного журнала «Нива» и «Церковных ведомостей». В углу, чудом уцелевшая от воды, стояла пыльная икона в окладе. Потер лик. Иоанн Предтеча! Немного отошел левкас, но живопись в целом сохранилась.

В груде лома нашел еще Казанскую и две праздничных. Бросать под открытым небом, взывать к местным? Тут еще мальчишки, откуда ни возьмись. Поспрашивал. Оказалось, что в прошлом году молодежь искала поповский клад. Сломали решетки на окнах, простукивали стены, рыли между плит пола. Ничего не нашли. Что смогли унесли. Удивительно, практически в каждом храме, ищут поповские клады. Спорт такой на Руси. Бывают смертельные случаи, но желающих разбогатеть на «опиуме для народа» не убавляется. Дотащили вместе с пацанами иконы и уцелевшие журналы до байдарки, упаковали, погрузили. Поболтали с мальчишками, расплатились и отплыли.

В эту деревню я с другом приехал пять лет спустя. Храм еще больше разрушился. Металлические решетки и те кто-то скоммуниздил. Удалось в куче битого кирпича найти несколько аналойных икон и великолепную резьбу от иконостаса. И опять мальчишки, только другие. Сидим у храма, разговариваем. - Дядь, а нарисуй меня - просит один, второй то же. Разделились. Я карандашом рыжего, Владислав белобрысого. Удивительное дело, я раньше не замечал. Оказывается, каждый художник рисует в портрете подобного себе. У Владислава лицо узкое, пастернаковское. И на портрете этот пацаненок с соплями из носа вдруг стал похож на молодого Блока. А мой на Стеньку Разина. Наброски очень понравились и мы, навьючив поклажу, потопали на автобус. Сорок лет спустя эти иконы, уже давно отреставрированные, одни из лучших в моем домашнем иконостасе, подчеркиваю не коллекции, а иконостасе, мы на семейном совете решили вернуть в эту церковь. Познакомились с архиереем, который был одно время там епископом. Благословил. Более того рассказал, как это можно обставить торжественно, пригласив СМИ. Поговорили и забыли. На наши напоминания отмахивался, дескать: много дел. Ну и ладно! Знать так и должно быть! А икона Иоанна Предтечи действительно удивительная. Опускаю чудеса, не время. А вот одну историю расскажу. В начале 90-х в продаже появились бытовые дозиметры. Естественно, измерял всё и везде. На даче, в лесу, щебенку, фонила прилично. В квартире был обычный фон, как везде, кроме у иконы Св. Иоанна Предтечи. Дозиметр показывал значения в два раза ниже.

Муром. Позади около 290 километров по Буже, Пре, озерам. 260 по Оке. Заметьте, на руках!

В городе все прошло штатно. Опять из последних сил тащили поклажу. Грузились в поезд. И вот Москва! Карелия как –то ушла на второй план. Видимо, пережитое сказалось на моей психике, и я через месяц женился. О чем не жалею уже сорок девять лет! Но это уже другая история.

Обсуждение публикации на форуме
1 комментарий, последний 21 декабря