Тушино – Камчатка – Тушино

Keen, 28 декабря 2019 ( редакция: 07 февраля 2020 )


Кузьминки

000001 (14)

Вулканологи и архитекторы в Петропавловске –К., в основном, питерцы и москвичи. Задружили сразу. Все походы и сплавы были с ними. Наша база Кузьминки, так назывался домик в тайге, в семи километрах от трассы Елизово –Начики. Ходили человек по двадцать, ночевали на нарах, на втором этаже. Днем были горные лыжи, этюды. Помнится, пошел на пленэр на соседнюю гору. Иду на лыжах по распадку. Тяжелый этюдник и два подрамника бьют по спине. Вдруг здоровенные следы и медвежий кал на дороге. Еще «дымится». В этом месте горка под углом 45-50 градусов. Как очутился на вершине не помню. Ну и вид был оттуда! Написал за час два этюда.

Весной обязательно на недельку сюда приезжаем. В распадках до июля лежит снег, можно кататься и загорать. На южных проталинах пробивается черемша, а чуть позже папоротник и жимолость. Это безумно вкусно. Автобус в город весь пропитан запахом черемши.

Первый зимний поход на лыжах с семилетним сыном мы совершили именно в Кузьминки. Пошли вдвоем. Загодя предупредили друзей вулканологов. Дошли легко, спугнули росомаху. Сын уже тогда хорошо бегал на лыжах. Долго возились с печкой, готовили ужин. Ночью, кто-то скребся в дверь. У сына глаза по блюдцу. Утром катались в окрестностях на лыжах. Навестили Гунара. В километре его заимка. Гунар- лесник, живет там уже очень давно, пишет книгу. Жаль, что эту книгу он никогда не напишет, поддает. Он подтвердил: вокруг ходит шатун. Посидели часок, порассуждали о категорическом императиве, любимая его тема. Вернулись, пообедали, собрались и пошли на трассу. Когда вышли, начинало темнеть. В положенное время автобус не пришел. Быстро стемнело, холодно. Ни одной машины. Простояли больше часа. Сын совсем замерз. Вдруг свет фар. Голосую. Грузовик с кунгом. Какое счастье! Человек двадцать, битком. Зато тепло. Денег не взяли. В Петропавловске были уже часов в девять вечера. Подходим к дому, навстречу Серега!

- Я вас со вчерашнего дня жду, вот переночевал у вас. –

- Ладно, пошли обратно.

Заходим в подъезд. Звоним в дверь. Открывает жена. Сказать удивлена, ничего не сказать. Реакция у нее быстрее моей. Сына за воротник в дом, а мне фиг. Не понял. Пытаюсь объясниться через дверь. Оказывается, Серега приехал с другом часов в семь вечера вчера, естественно, их покормили, потом постелили. Все было хорошо, если бы он не орал всю ночь: - Окапывайся! Окапывайся!

000001 (15)

Уж, чего, чего, а услышать такое от подводника не ожидал никто, в том числе и наши соседи по театральной квартире, их тогда уже было две семьи. Друг рано уехал. А Серега остался ждать меня. Планы жены пошли прахом. Тогда она уже работал на Камчатском телевидении и брала редакторскую работу на дом.

Делать нечего. Не бросать же друга, тем более, что давно ушел паром в Осиное гнездо, так называли базу подводных лодок в Велючинске, на другом берегу Авачинской бухты. Пошли к Владилене.

Владилена

Владилену Леонидовну на Камчатке знают все. Это уникальный человек. Архитектор. Какой она архитектор не знаю, а вот организатор прекрасный. Именно она зачинщик всех походов, сплавов, выставок, фестивалей авторской песни и многого другого. Именно у нее на квартире собиралась интеллигенция Камчатки, приезжали Кукин, Ким, Камбурова, так же, как и в Ленинграде, откуда, собственно, она и приехала, собирались известные поэты и барды. Камчатка во всем подражает столицам с задержкой лет на двадцать, тридцать. Тогда в начале восьмидесятых на полуострове еще продолжалась «оттепель».

Владилена всегда рада гостям. Посидели, послушали великолепную коллекцию бардовских песен, посмотрели слайды. Потом Серегу уложили спать, а я пошел восстанавливать узы брака. Вот тогда, возвращаясь через Зеркальную сопку, и нашел это замечательное портмоне. Была ли она диссидентом? Вопрос. Диссидентами были все здравомыслящие люди. На площади шли единицы. Признаюсь, когда все это достало, я тоже написал «обличительный стих» о Брежневе, КПСС и режиме. Дал почитать Владилене, молча прочла, молча разорвала и сожгла. Она старше меня на двадцать лет, она знала, что это государство бьет несоразмерно сильно и больно. Спасибо.

Зона

Зона находилась на четвертом километре, почти в центре города. Это сейчас здесь новые дома и Храм. Раньше за высоким забором с колючей проволокой и вышками вертухаев были бараки. Лагерь располагался чуть ниже Ленинградской улицы, поэтому обзор был великолепный. Иногда, проходя мимо, я специально замедлял темп, чтобы рассмотреть жизнь зэков. Ничего особенного, бараки, автоматчики на вышках, знаменитый автобус, на котором их возили на работы. Не раз наблюдал этот автозак. Старый ЗИЛ 158, без стекол, оконные проемы забраны решеткой. Оттуда, из темноты автобуса на тебя смотрят глаза, много глаз! Они даже руками не держались за решетки, чтобы не уменьшать площадь обзора. Мне было больно. Вы скажете они заслужили, и будете правы. Но мне было больно.


Лирическое отступление

Вертухай

Он был нашим соседом по даче в Ивантеевке. Маленький плюгавенький мужичок, затравленный злой взгляд, исподлобья. Познакомились так. Я шел задворками с полной корзиной грибов. Неожиданно из кустов выскочила здоровая овчарка и, не издав ни звука, крепко зубами прихватила мои джинсы за ширинку. Я опешил. Казалось еще одно небольшое усилие и … Тонкий, еле слышный свист и, о Боже, челюсти разжались. Из кустов появился мужичок, телогрейка, сапоги. Как-то не было желания особо его рассматривать, после только пережитого стресса. Разговорились. Оказался нашим соседом. Надо же, сколько здесь отдыхаем, а ни разу не встречались. Это потом, я понял насколько уединенно он живет в своем более чем скромном домишке. Зато у него были козы, а мы любим козье молоко. Договорились о покупке. Постепенно он стал более общителен. Звали его Иван, жена давно ушла, детей нет. Это все, что он поведал.

Как зовут собаку? – спрашиваю.

- А зачем тебе? – Ну так, для знакомства. – Не надо тебе знать. Так и не сказал.

А вот председатель правления садового товарищества был более разговорчив.

- А, вертухай, да он отшельник. Собака у него зверь, натаскана на людей. Говорят, служил в ГУЛАГе, не один зэка на его совести.

Зимой мы на даче не жили. А весной подошел я к знакомой калитке, а она забита. За забором дом явно нежилой, собаку не слышно. В правлении сказали, что зимой его убили, и овчарка никого не подпускала, пока ее милиция не пристрелила.

Обсуждение публикации на форуме
4 комментария, последний 07 февраля