Тушинские семечки 44

Keen, 28 января 2021

Черный человек

-По темной, черной улице ехал длинный черный лимузин. За черными стеклами ничего не было видно. Вдруг черная тень скользнула по кирпичной стене. Черный лимузин остановился, и из него высунулась длинная черная рука. Она схватила Джона за горло и стала душить!

Кто-то тихонько простонал в углу. Витька на секунду умолк. Все прислушались. Тишина.
-Давай, Витька, жарь дальше,- пробасил Андрей.
-Да, хватит уже чернухи, пусть Серега расскажет.
Час ночи. Лагерь уже три часа дрыхнет. Только в палате мальчиков пятого отряда не спят. Страшилки на сон грядущим- дело святое. Сначала воспитатель Коля ругался, но всему приходит конец. Терпелка у него кончилась. Дрыхнет с блондинистой вожатой. Мы понимаем, дело молодое! А то сначала:

- Как вам не стыдно, отбой, а вы галдите!
А кто галдит? Тихо себе лежим и рассказываем ужастики.
Не мажем спящих девчонок пастой, как в первом отряде! Не деремся как во втором из-за тех же девчонок. Пай мальчики, да и только! Подумаешь, в постель стукачу ведро воды вылили! Не доноси, целей будешь! Или Зеленого измазали зеленкой. В этом садизме участия не принимал, но вместе со всеми три дня сидел в палате без прогулок.
-Давай, Серега!

Мои рассказы сначала не пользовались большим успехом. Конан Дойл, которого прочел всего, немного Честертон и немного Брэдбери, казались искушенной в страшилках публике недостаточно пугающими. Сделал выводы, и замешал такой винегрет из классики, собственных фобий, городского фольклора и площадного юмора, что уже сам не понимал, о чем, и чем закончится очередная фантасмагория. Иногда, бывало, разгорячённый очередной выдумкой, не замечал, что уже все давно храпят.
-Вставай, бежим кросс! С трудом открываю один глаз.
Утро, лагерь еще спит. Угораздило же дурака выиграть спринт по лагерю. Теперь отдуваюсь. Приставили к тренеру, скоро межлагерные соревнования. Четыре кретина бегут 10 км. Шоссе уходит в сторону Никольского. Машин нет. Солнце еще низко над горизонтом, но асфальт уже парит! Красиво! После первого километра, все, капец, бежать не могу.
-Беги!- тяжело дыша, шипит тренер. Бегу. Второе дыхание, что- то задерживается! Ему легко, он- мастер спорта, а мы, одиннадцатилетние пацаны. Пробегаем разрушенную церковь в селе. Она стоит на горке. Солнце оранжевым светом залило руины колокольни. Здесь были немцы, шли бои. Собственно, лагерь находится в Волоколамском районе, где в Великую Отечественную наши, цепляясь за каждую пядь, пытались сдержать наступление фашистов. Эта земля до сих пор хранит много металла. Не раз находили в лесу каски и металлические немецкие пеналы, а гильз без счета. Короткий отдых и обратно пять км. Прибегаем к горну. Все люди как люди, а мы на полусогнутых идем умываться. Потом:-«Взвейтесь кострами синие ночи…»
Обязательная линейка и подъем флага. Потом завтрак. Эх поспать бы! Нифига! Авиамодельный кружок! Брошу! Надоело лобзиком выпиливать из фанерки! Эх, сейчас бы на самолет и в Алушту.


Балдёж
Воспитатель Коля просит нарисовать афишу «Праздника Нептуна». Есть такой день всеобщего безумия в каждой смене. Баш на баш! Договорились, что втихаря в тихий час мне позволят сколько хочешь купаться в пруду и прыгать с вышки. Балдеж!
Через час лист ватмана разрисован страшными рожами, и во главе кодлы -Нептун, царь морей. Сходство с поваром дядей Васей все же угадывается. Николай в восторге!
После обеда, когда лагерь затихает, я иду на пруд. Сначала плаваю в лягушатнике, вода настолько прогрелась солнцем, что я ее просто не ощущаю. Потом прыгаю с трехметрового трамплина. На пятиметровом страшновато, но один раз солдатиком, все же отважился.
Потом загораю. И никого! Кайф! Кожа после купания села на пару размеров и приятно стягивает мышцы. Так бы всегда!
На горизонте появилась коренастая фигура Пера Васильевича Елисеева, начальника лагеря. Человека доброго, но резкого и строгого. Пора смываться. Пригнувшись за кустами, быстро одеваюсь и в отряд. Пронесло, а не то влетело бы Николаю по первое число.

Сумасшествие

Сегодня- День Нептуна. Ничего более убогого я в своей жизни не видел и не увижу никогда. Это сколько же надо выпить, чтобы опуститься до такого? Вожатые: мужики и тетки, полуголые, в юбках из камыша, в нарисованных татуировках, с бородами и париками из мочалок отдуплились, изображают свиту Нептуна. А Нептун, царь морей, я бы ему и наш пруд, где нас купают, не доверил. Дядя Вася, шеф повар, с большущим животом и глазами навыкате, дар природы, с бородой из пакли и таким же париком, да еще с картонным трезубцем и в такой же короне, сидит на троне. Вокруг свита строит рожи. Глядя на это безобразие, меня всегда занимал простой вопрос. Как эти люди, так низко упавшие в глазах юных пионеров, будут завтра выполнять свои воспитательские обязанности? Где Макаренко, Ушинский, Корчак, где авторитет педагога? Бедлам! Представление длится час или два. Когда все устают от уродства, можно часок посидеть в тенечке, и прийти в себя. Звучит горн, обед. Сегодня будет пирог, это хорошо, но сначала холодный суп и подливка на второе. Вечером в клубе «Фантомас разбушевался»!
Клуб большой, деревянный. Удивительная архитектура несущих конструкций- открытая форма. Над сценой экран 6 на 8. Длинные деревянные скамьи. Когда Фантомас убегал от комиссара Жюва, эти скамьи ходили ходуном. Некоторые переворачивались вместе со зрителями. Рев стоял невероятный. Повзрослев, часто ходил в клуб на танцы, и даже, с моим медвежьим слухом, стучал на ударных. Невероятно! Сколько воспоминаний!

Любовь


Она пришла неожиданно. проснулся и понял, что люблю. Вопрос «кого» был второстепенным. Люблю и все!

-Шерше ля фам!

Сказал все тот же Рудик, и заерзал на стуле.
Потом помолчал и пафосно продекламировал:-

Когда на меня ты взглянула
И пригласила на твист,
Я чуть не свалился со стула.
Дрожал как осиновый лист!

-Сам написал ?- спросил я.
-Да, вчера, очень здесь чешется! - и опять заерзал.
-Ну, так почеши!
-На танцы пойдешь?
Надо было видеть как пацаны в нашем втором отряде готовились к танцам. Утюг, взятый у вожатого, был невероятно популярен. Стрелки на брюках старательно утюжили, для этого с изнанки натирали ткань мылом. Проведешь раскаленным утюгом по складке, и получается идеальная стрелка. Мне было проще, у меня были техасы. А прически, какие делали прически! Зашибец! Мазали подсолнечным маслом и вазелином вместо бриолина, под Синатру. Мне и тут не повезло- кучерявились. Маме нравилось, но не мне. Всегда мечтал о прямых и черных.

-«У каждого свои недостатки!»

Помните эту коронную фразу в фильме «В джазе только девушки». Этот фильм смотрел раз двадцать! Мэрилин Монро казалась эталоном. Приятно было сознавать, что у меня с Джоном Фицджеральдом Кеннеди одинаковые вкусы. Когда его убили, был потрясен. Вообще всю эту историю знаю досконально, за исключением одного. Кто? Догадок множество. Так никогда и не узнаю правды!

Танго


Танцевальная площадка кишела влюбленными, такими как ваш слуга. Если бы можно было измерить градус либидо, градусник бы зашкалило!
Мальчишки тусовались отдельно, девочки отдельно. Из динамика, хрипя, раздавались звуки танго. Глаза искали жертву. Собрать волю в кулак и пройти эти десять метров до той, единственной, стройной в легком крепдешиновом платьице, белых носочках и красненьких туфельках -дело непростое. Иду, она как будто не видит. В двух шагах она вдруг неожиданно поворачивается, отчего ее толстая коса описывает окружность и дважды, а может и трижды, а может это от страха кажется, обвивает юную грудь. А глаза огромные, огромные, а губы...

Стоп, дальше нельзя! Слов нет, слова уже не нужны. На мой лепет, она благосклонно протягивает руку.
И вот.. Мы! Уже МЫ! Сначала на вытянутых руках, потом ближе, ближе. Ее талия настолько тонка, что помещается в ладони. Звуки аргентинского танго чаруют. Уже нет ни пацанов, следящих за каждым нашим движением, ни ее подруг, ни лагеря, даже СССР уже кажется сном.

Как быстро кончилась музыка! Легкий поклон, голова кружится. Только бы дойти!
Ура! Следующий танец объявляют "белым". Затаив дыхание, жду. Неужели не пригласит. Сердце стучит в висках. Краем глаза наблюдаю. Идет. Какая-то странная траектория. Нет, вот она!

-Разрешите?

Дальнейшее повествование опускаю дабы не впасть в грех. Это сейчас "зеленоволосые":

- Ну, что, чувак, пойдем потремся!

Аллен Даллес в гробу торжествует!
Говорили мне, что советские пионерки и комсомолки плакали, когда кончалась смена. Не видел. Зачем плакать, если все живут в Тушино. Правда, гулять до полуночи на «Железку» было опасно, но кто же думает об опасности в 14 лет?


Художник


После восьмого класса пригласили художником в лагерь на все лето. Петр Васильевич Елисеев, легендарная личность на ТМЗ, начальник лагеря не один десяток лет, стоя на ступенях столовки, знакомился с персоналом. Обычно вожатыми и воспитателями становились не по призванию, а корысти ради: отдохнуть на природе, да еще и заработать. Не скрою те же мысли роились и в моей голове. На мой вопрос:

- А где мы будем жить?
Петр Васильевич хмыкнул :

- А кто это "мы"?
-Я и этюдник,- сказал я, показывая на ящик с красками.
Начальник усмехнулся и поселил в отдельной комнате в «доме техники». Это была жизнь! Сосновый бор, питание бесплатное, работы мизер, нет ни тихого часа, ни пионерских линеек. Вечерами собирались у телевизора. Володя- руководитель кружка авиамоделистов, жилистый подвижный мужичок, захлебываясь, рассказывал неприличные анекдоты. Комната была вполне просторная. Кровать, рабочий стол, стеллажи с красками и материалами. Первое же задание -шок!


Третьяковка


Вдоль главной аллеи, где стояли женщины с веслами, пионеры с горнами и юные пограничники с овчарками, по обеим сторонам были вкопаны щиты с пионерами- героями. Написаны они были маслом на металле. Со временем краски пожухли, белила почернели, и все покрылось кракелюрами. Вот эти щиты 100 Х 80 см в количестве 22 штук мне и принесли на реставрацию. Если переписать, лета не хватит. Чесал, чесал репу. Утром осенило. Взял густую олифу, добавил хотьковскую коричневую, замешал. Широким флейцем нанес эту суспензию на горизонтальные щиты, заранее разложенные на волейбольной площадке, на солнцепеке. Как только олифа начала схватываться, легкими смелыми пастозными мазками прошелся по изъянам. К вечеру все высохло. Утром следующего дня пробелил там, где надо, добавил блики в зрачках и ... ВУАЛЯ! Рембрандт! Из густого темно коричневого полумрака местами тронутого кракелюрами столетий, высвеченный лучезарной юностью на меня зло смотрел Павлик Морозов, подонок и стукач! Рядом были Марат Казей, Леня Голиков, Зина Портнова и так далее. К ним у меня было вполне лояльное отношение, и они получились добрее.


- Как в Третьяковке!

Сказала старшая пионервожатая, когда принимала работу.
-Неужели ты сделал это за три дня? Я такие картины видела в альбоме "Шедевры мировой живописи". Тебе надо учиться. А портрет Ленина можешь?
-С эпидиаскопом, могу.
На следующий день принесли черный щит 2 Х 2 метра. Работяга прислонил его к стене и, отойдя, изрек:

- Малевич " Утро в сосновом гробу".

ФУТБОЛ


А тем временем в Англии кипели футбольные страсти. Чемпионат мира. Наши дошли до полуфинала!!! Ночами в «доме техники» не спали. Все обитатели, а это в основном были руководители кружков, плюс юные девы из обслуги, собирались у телевизора. Старенький чёрно-белый «Темп» показывал плохо. Прием в лесу оставлял желать. Сквозь помехи и перебои трансляции тревожно звучал захлебывающийся голос Озерова:

- Воронин дает пас Йожефу Сабо, тот проходит по левому краю, перед ним...Ах, какая грязная игра! Франц Беккенбауэр буквально сносит нашего игрока! Нарушение правил! Нет, такой футбол нам не нужен!
Сабо так и не смог продолжить игру. Немцы играли грязно, на протяжении всего матча. Но арбитр Кончетто Ло Белло так и не показал им ни одной красной карточки!
Удалили Игоря Численко! Мы проиграли 0:2!!!


-Эх!!! В сердцах воскликнул Володька: - Пойду напьюсь, кто со мной?

И заплакал. Вдруг в проеме открытого окна показалась голова Елисеева:

- Ну, что продули, а вот выпивать категорически не советую.
Потом наши в борьбе за третье место проиграли португальцам и все! Финальный матч Англия -ФРГ смотрели только фанаты. Это был красивейший, может быть лучший матч, который я видел в жизни. Легендарный Боби Чарльтон, Мур, Бенкс, Херст, Хант. Эти имена наравне с Битлами были на слуху.

Как давно это было!