Записки из ящика (продолжение 3)

Keen, 16 апреля 2020

Уйти из ТЦ, ушел, но связи остались. Опять звонок. Съемка в Кремлевском дворце съездов в августе. Торжественный вечер войск специального назначения Российской федерации. Длинное название, пока договоришь… Власть всегда заигрывала с силовиками.

Встретились у Кутафьей башни. Погуляли по дворцу, наметили площадки.

Обычно я беру благословение у Батюшки, а тут забегался и так и не съездил. Сделал эскизы, приняли. Получил аванс, разместил изготовление декораций в театре Российской армии. Все хорошо.

Совершенно не мог предположить, что часы уже тикают и эта работа будет самым большим моим проколом. Задумка была масштабная. Стиль имперский. Захотелось немного Фаберже, оформление на грани китча. Заказал огромного двуглавого орла в патине, золотую одежду сцены, в фойе порталы из георгиевских лент с орлами в лучших традициях дореволюционных военных церемоний. Экраны. Еще были объемные гербы родов войск и спецподразделений. Помпезность выше крыши. Но изюмом была выставка знаков различия и униформы всех спецподразделений мира. Есть в Москве такая уникальная коллекция. Заказал витрины, подсветку, планшеты и охрану.

Но враг не дремал. Если бы можно было все вернуть вспять, я бы отнесся очень внимательно к тем непонятным тогда странным явлениям, которые буквально посыпались как из рога, рогов!

Еду в метро. Маленького формата молитвослов в кожаном переплете. Сижу. Читаю. Народу мало. Вдруг голос над ухом: - Сорок, а не тридцать пять! Поднимаю глаза. Бабка, неопрятная какая-то.

- Чего тридцать пять? – спрашиваю. Отвечает: - «Господи помилуй» не тридцать пять, а сорок!

У меня глаза вылезли. Неужели я вслух читал Последование к причастию? Да, схалтурил!

Бабка так хитро улыбается. Комсомольская. Мне выходить. Подхожу к двери, бабка рядом. Двери открылись, пропускаю ее вперед. На секунду бросил взгляд на указатель, бабка исчезла. До спуска в переход метров двенадцать, толпятся люди. Посмотрел налево, направо, назад- нет бабки.

Через полчаса безрезультатной рефлексии выбросил это наваждение из головы и забыл.

Через три дня оказался на Митинском кладбище. Выхожу из конторы. Иду на автобус до Трикотажки. Повернул за угол, вижу он только что отъехал от остановки. Досадно! Ждать не менее получаса, проверено. Иду, читаю Иисусову молитву. Подхожу к остановке. Вдруг вижу мой автобус, плывущий задним ходом! Подъехал, остановился, двери открылись. Секунду помешкав, вхожу. Три или четыре пассажира, ноль внимания. Подхожу к стеклянной перегородке с водителем, делаю благодарный жест. Не смотрит! Опускаю в кассу денежку, отрываю билет. Двери закрываются. Поехали!

Что это было? Мне говорили, что неофитам Господь показывает чудеса для укрепления.

Дальше больше. Стою на сцене КДС. Сцена огромная. Горят только дежурные софиты. Никого. Вдруг откуда-то с колосников голос моего режиссера.Слов не разберу, но голос зовущий. Кричу в ответ: - Где вы?Пауза. Опять тот же голос. Да, но мы договорились встретиться в нижнем фойе. Решил, что это акустический эффект, такое на сцене бывает. Что есть сил бегу через весь зал в фойе. Никого. Смотрю на часы. Секунда в секунду. Голос из верхнего фойе. По неработающему эскалатору бегу вверх. Никого! Что за бред!!! Мобильники во дворце тогда глушили. Связи нет. Режиссер в это время стоял в пробке на Тверской, все- таки встреча состоялась.

Приближается день монтажа и праздника.

Поехал в Театр Российской Армии смотреть как лепят декорации. Заблудился в подвале! Первый раз в жизни! Эти танковые тоннели под театром знаю еще со студенчества, а тут облажался. Ходил, ходил. Понастроили закутков, понаставили декораций, ногу сломишь. С третье попытки нашел нужный цех. Ну ладно, в лесу, накануне. Пошел за грибами, взял два компаса. Блудил, блудил. Компасы показывают разные направления, причем и тот, и другой явно врут, кожей чувствую. Хорошо, что самолеты летают, по звуку можно определить куда идти.

В ЦТРА орел очень понравился. Две бутафорские головы, клювы и глаза большие, умные, особенно анфас.

Время “X”. Монтировка. Благополучно миновал все посты. Рабочие разгружают декорации. Перекур и монтаж. Все идет хорошо, но какая-то тревога в душе. Около полудня закончили сцену, перешли в фойе. Самый сложный этап. К ночи все висело и стояло. В полночь привезли выставочную экспозицию. Началась установка. Профессионалы. Пошел прогуляться. Что такое Кремль в ранние утренние часы? Незабываемое зрелище! Ни души! Постовой у Арсенала. Солнце только-только показалось из-за Котельнической высотки. Оранжевые лучи скользнули по крышам Замоскворечья, по куполам Софийки, залили стены Колокольни Ивана Великого и Грановитой палаты, Успенского собора. Отразились от мокрой после дождика брусчатки Соборной площади. Как хорошо, покойно. Внизу в саду поют птицы. Невольно подумалось о тех, кто веками обитал в этих стенах. Видел эту Русскость в раме итальянского Возрождения. А еще вспомнились картины Пименова.

Одиннадцать утра. Работы закончены. Комиссия. Режиссер, ответственные работники, генерал со свитой. Не могу ничего понять. Лица угрюмые, злые.

- Это, что за траур?! Зачем черный, почему черный?! Никаких похорон!!! Генерал просто выпрыгивает из штанов с лампасами, машет руками, брызжет слюной. Полный абзац. Вдохнув, громко: - Товарищ генерал, то на что вы показываете – Георгиевская лента, символ ратного подвига!- Снять немедленно! – топает ногами.-Позвольте, эскизы утверждал маршал!

Пауза. Генерал уставшим голосом: - Сынок, сними, Курск утонул...

Можно было спорить, доказывать, суетиться. Но когда мне рассказали, что случилось, волю будто парализовало. Вся страна ловила каждое слово, каждую новость о «Курске».

Когда снимали большую часть декораций рабочие не ворчали как обычно. Вечер никто не отменял, но в оформлении появились «дыры». Надо было, что-то делать. Пришлось срочно звонить на Трехгорку. Через два часа привезли 1000 метров триколора. Еще через два часа все фойе КДС было «бело-сине-красное». Аж заколдобило! Телевидения не будет.

Торжественный вечер прошел не торжественно. Первые лица не приехали. Концерт сократили. Гонорар урезали. Спорить не стал. «Курск» утонул.

Уходил из Кремля в полночь. Охранник Дворца съездов проверил пропуск, козырнул. У Арсенала стоял на посту солдатик, его одинокая фигура сиротливо маячила в луче фонаря. В последнем поезде метро малолюдно. Уставшие, грустные лица. Погано как-то все.

Это мероприятие я оформлял еще десять лет. И каждый раз в стране случалось, что–то страшное. Наконец «наверху» поняли связь и праздники прекратились!



Другие части из цикла "Записки из ящика":