Улица Клавдии Фомичевой

Герои ушедшей страны: Одна из девяти.

Угол улиц Туристской и Фабрициуса - и ещё одна мемориальная доска в районе Южное Тушино. В доме №2 жила когда-то лётчица Валентина Флегонтовна Савицкая ( урождённая Кравченко)

В.Ф. Савицкая (Кравченко)

Наверное вы слышали о том, что во время Великой Отечественной войны Президиум Верховного Совета СССР учредил три новых ордена – Суворова, Кутузова и Александра Невского. Награждали ими за «выдающиеся заслуги в организации и руководстве боевыми операциями и за достигнутые в результате этих операций успехи в боях за Родину». Поэтому ордена получили неофициальное, но вполне объяснимое название полководческих. «Младшим» среди них считался орден Александра Невского. К тому же он имел только одну степень, в то время как «старшие» – по три. Но этот орден давали и не только командирам.

Капитан Валентина Кравченко, одна из тех девяти лётчиц, которые были награждены орденом Александра Невского.

Она родилась 9 января 1917 года (по новому стилю) во Владивостоке. Потом семья переехала в Кемерово, где Валентина окончила среднюю школу, а затем местный коксохимический техникум.

Плакаты 1930-х гг. Изображения из открытых источников интернет

Небо тогда звало к себе советскую молодёжь. Кто-то начинал летать, прыгать с парашюта, а кто-то менял всю свою жизнь, чтобы остаться в небе, потому что у них вырастали крылья. Валя Кравченко была из последних. В 1939-м, после Кемеровского аэроклуба, она поступает в Херсонскую авиационную школу летчиков-инструкторов Осоавиахима. Дальше в судьбе - только небо.

В октябре 1941 года Валентина Флегонтовна Кравченко вступила в ряды Красной Армии добровольцем. В феврале следующего - 1942 - года окончила курсы штурманов при Энгельсской военной авиационной школе пилотов и была зачислена в 587-й бомбардировочный авиационный полк – один из трех женских, которые сформировала легендарная Марина Раскова. На вооружении полка стояли пикирующие бомбардировщики Пе-2.

фото из открытых источников интернет

В апреле и мае 1943 года в составе 4-й воздушной армии В.Ф. Кравченко бомбила вражеские укрепления на «Голубой линии» в районе Крымская, Неберджаевская, Верхний Адагум, Нижне-Баканская, Молдаванская, Русское, Красное, Львовская и Киевская. С 19 июля 1943 года по 20 июля 1944 года активно участвовала в Курской битве, в Спас-Деменской, Ельнинской, Смоленской наступательных операциях, обеспечивая наступление советских войск на Витебском и Оршанском направлениях, содействуя войскам Калининского фронта по прорыву обороны противника на участке Клевцы-Сельцо в районе города Духовщина.

Летчики считали, что все будет хорошо, если с ними на боевое задание летит штурман Валя Кравченко — надежный и верный друг. Даже когда погибла Марина Раскова и новый командир — майор Валентин Васильевич Марков пришел в полк со своим штурманом Николаем Александровичем Никитиным, Валентина Кравченко была признана лучшим штурманом полка. Она продолжала требовать от экипажей точного знания района боевых действий и сама отличалась исключительно точными бомбовыми ударами. Ее фото- планшеты давали важные разведывательные данные об огневых средствах обороны противника. Особенным был ее полет 2 сентября 1943 года, когда группа бомбардировщиков Пе-2 была встречена сильным зенитным огнем, и был сбит ведущий самолет. На его место встал экипаж Надежды Федутенко со штурманом Валентиной Кравченко. Они вывели группу в 54 самолета точно на цель и нанесли сокрушительный удар по немцам.

фото из открытых источников интернет

В составе полка, ставшего к 1945-му 125-м гвардейским бомбардировочным авиационным Борисовским орденов Суворова и Кутузова полком имени Марины Расковой, Кравченко воевала до победы. Участвовала в Сталинградской битве, Харьковской оборонительной операции, в битве за Кавказ, в воздушных сражениях на Кубани, Смоленской, Белорусской, Прибалтийской, Восточно-Прусской наступательных операциях и в блокаде Курляндской группировки немецких войск.

Уже весной 1945 года за совершение 61 успешного боевого вылета штурман эскадрильи 125-го гвардейского бомбардировочного полка гвардии капитан Кравченко была представлена к награждению орденом Александра Невского.

фото из открытых источников интернет

За годы войны штурман Валентина Кравченко совершила 79 боевых вылетов на пикирующем бомбардировщике Пе-2. Нанесла большой урон живой силе и технике противника.
Она была представлена к званию Героя Советского Союза, но из-за штабной неразберихи в конце войны награды не получила.

После войны В.Ф. Кравченко служила в родном полку до его расформирования 28 февраля 1947 года. Выйдя замуж, сменила фамилию на Савицкую. Но крылья, зовущие в небо, не были отброшены. Живя в Москве, Валентина Флегонтовна стала работать в одном из НИИ по проблемам космоса. Это был просто другой уровень её неба.

В 1995 году ей сообщили очень неожиданную новость: спустя 50 лет в военных архивах нашлось затерявшееся представление её к званию Героя Советского Союза. Указом Президента РФ от 10 апреля 1995 года № 347 «за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов», гвардии капитану в отставке Савицкой Валентине Флегонтовне присвоено звание Героя Российской Федерации с вручением медали «Золотая Звезда».

фото из открытых источников интернет

В Южном Тушино на доме, где жила знаменитая лётчица установлена мемориальная доска в её честь. Куда теперь приходят те, кто её знал или кто узнаёт о её военных подвигах, чтобы отдать дань памяти. На маленькой полочке у мемориальной доски всегда есть срезанные цветы, а за цветами в горшках кто-то ухаживает постоянно...

Валентина Флегонтовна Савицкая ( Кравченко) скончалась 15 февраля 2000 года.

фото из открытых источников интернет

Похоронена лётчица Валентина Савицкая в Москве на Митинском кладбище. Жаль только нет на памятнике изображения её крыльев...

Герой Советского Союза Тоня Зубкова

Антонина Зубкова — талантливая девочка 1920 г.р. из крестьянской семьи на Рязанщине, благодаря установлению советской власти получившая возможность развить свои несомненные дарования и добиться очень многого за свою короткую тридцатилетнюю жизнь.

После окончания Кораблиновской средней школы с золотой медалью она без экзаменов поступила на... механико-математический факультет Московского государственного университета (1938) и стала блестящей студенткой. У неё были несомненные математические и литературные способности. Она вела дневник и писала стихи. Начало Великой Отечественной войны застало Тоню во время окончания сдачи летней экзаменационной сессии по завершении третьего года обучения и сначала она решила продолжить учёбу. Но ход и характер боевых действий уже очень скоро заставили её передумать.

Решать интегралы, читать Эйлера и Коши в сравнении с тем, что внезапно обрушилось на страну, казалось каким-то ненужным и бессмысленным. (А.Л.Зубкова. Воспоминания.)

Тоня обратилась в ЦК ВЛКСМ и военкомат с просьбой отправить её на фронт добровольцем, но получила отказ. Она сдала все экзамены и поехала вместе с другими студентами на сооружение линий обороны вокруг столицы. После возвращения Тоня стала по ночам дежурить на крышах в составе добровольных бригад ПВО Москвы по тушению немецких зажигательных авиабомб. С 01.09.1941 Тоня совмещала учёбу на четвёртом курсе и изучение пулемётного и медицинского дела на специальных курсах. 12.10.1941 она второй раз поехала на строительство оборонительных рубежей под Москвой.

А.Л.Зубкова перед уходом на военную службу. «На память моей любимой учительнице Вере Михайловне Братановой, которой я очень многим обязана, и которую буду долго помнить. 31 августа 1941 года. Тоня Зубкова». Музеи Рязанской области.

После приказа о наборе девушек в первые полки военных лётчиц Тоня снова подала заявление с просьбой принять её в Красную Армию и была зачислена на курсы штурманов при Энгельсской военной школе пилотов (сейчас — Саратов) и в женскую авиационную дивизию М.М. Расковой.

Никогда ещё, даже в дни экзаменов, не занималась я с такой жадностью и вдохновением. (А.Л.Зубкова. Воспоминания.)

Антонина Зубкова. Первая фотография из армии. 1941. Кораблинский краеведческий музей.

Каждый день двенадцать часов Тоня изучала устройство самолёта Пе-2 и лётное дело и ещё один час — как будущий штурман овладевала азбукой Морзе. Потом начались практические уроки пилотирования и бомбометания. Тоня училась на отлично.

Я почувствовала, что отрываюсь от земли, как будто меня подбрасывают на качелях высоко-высоко, а сердце куда-то падает и сладко замирает. Никогда до этого момента, ни после, ни в одном бою я не испытала более сильного ощущения. (А.Л.Зубкова. Воспоминания.)

После окончания обучения в декабре 1942 г. Тоню направили служить в 587-й бомбардировочный авиационный полк 270-й бомбардировочной авиационной дивизии. 27.04.1943 полк вступил в Битву за Кубань и потом за Голубую Линию на Таманском полуострове. 27.04—10.07.1943 Тоня сражалась в составе Северо-Кавказского фронта и обычно летала штурманом у Надежды Никифоровны Федутенко. Экипаж Федутенко и Зубковой первым в своём авиаполку увеличил бомбовую нагрузку своего самолёта до 1000—1200 кг авиабомб.

04.05.1943 экипаж Зубковой и Федутенко под сильным зенитным огнём нацистов совершил авиабомбардировку немецких позиций на восточном склоне высоты 248.1 в одном километре к северу от Нижнебаканской, Тоня при этом была штурманом своего звена. Точность попаданий была зафиксирована аэрофотосъёмками с советских самолётов.

09.05.1943 экипаж Зубковой и Федутенко во главе звена Пе-2 совершил бомбардировку фашистской артиллерии на высоте 161.9 и на западной окраине Нижнебаканской. Лётчицам удалось подорвать немецкий склад с боеприпасами и сфотографировать место взрыва.

26.05.1943 экипаж Зубковой и Федутенко во главе звена Пе-2 во время авианалёта на миномётные позиции гитлеровцев на южной окраине Киевского попал в поле сплошного заградительного зенитного огня нацистов с одновременным числом разрывов снарядов до 70 штук и командир экипажа гвардии майор Федутенко была тяжело ранена в голову. Тем не менее Тоня смогла точно сбросить бомбы, сфотографировать места взрывов на земле, перевязать напарницу и успешно довести свой самолёт на аэродром базирования.

За эти подвиги 18.06.1943 приказом №24/н по 2-му бомбардировочному авиационному корпусу штурман звена 587 бомбардировочного авиаполка младший лейтенант Антонина Леонтьевна Зубкова была удостоена ордена Красной Звезды. Вручение награды состоялось 11.08.1943.

10.07.1943—04.1944 Тоня сражалась в составе Западного фронта. 19.07—22.10.1943 Тоня бомбила немецкие позиции под Орлом и Брянском.

09.08.1943 экипаж Зубковой и Федутенко в составе группы Пе-2 совершил авианалёт на гитлеровские артиллерийские позиции на северо-западных склонах высоты 202.8 и на восточной окраине Павлиново и уничтожил целых 5 батарей нацистов и немецкий склад с боеприпасами, что было подтверждено сделанными лётчицами аэрофотоснимками.

18.08.1943 экипаж Зубковой и Федутенко подорвал гитлеровский склад с боеприпасами и уничтожил много живой силы фашистов в районе Тешковой Горы в 18 км к северу от Киров, устроив большой пожар, что было зафиксировано фотографиями с воздуха.

28.08.1943 экипаж Зубковой и Федутенко во главе девяти Пе-2 в результате авианалёта на позиции немецких миномётчиков в Пирятино взорвал две батареи миномётов и несколько автомашин, сфотографировав результаты своей боевой работы.

28.08.1943 30 самолётов Пе-2 под общим управлением командира эскадрильи капитана Федутенко и её напарницы и штурмана Антонины Зубковой прорвались в условиях плохой (всего 2 км) видимости через сильный заградительный огонь гитлеровской зенитной артиллерии и совершили успешную авиабомбардировку позиций нацистов под Ельней, что было подтверждено сделанными фотоснимками.

31.08.1943 Тоня успешно разбомбила выявленное скопление гитлеровских танков и пехоты у Балтутино-I, за что командованием сухопутными частями Красной Армии лётчицам по радио была объявлена благодарность.

К 02.09.1943 Тоня в составе ВВС Северо-Кавказского и Западного фронтов совершила 21 боевой вылет с уничтожением гитлеровцев и их боевой техники. Из 10 боевых вылетов на Западном фронте Тоня управляла полётами больших групп Пе-2 четыре раза во время авиабомбардировок нацистов в районах Спас-Деменска, Ерилово, Гайдука и Ельни. Тоня отличалась высокой точностью бомбометания даже в сложных метеорологических условиях и умелым фотографированием с воздуха результатов своих налётов. Её фотоснимки также часто давали ценную информацию для советского командования с точки зрения разведки позиций фашистов.

А уже 02.09.1943 Пе-2 под управлением Федутенко и Тони Зубковой провёл ещё 9 таких же самолётов через плотный заградительный огонь немецких зениток и в результате была осуществлена успешная бомбардировка передовых линий обороны фашистов к западу от Ельни, что также было подтверждено фотосъёмкой с советских бомбардировщиков. После гибели головного самолёта колонны Тоня вывела свой Пе-2 на его место и успешно привела остальные крылатые машины на аэродром базирования.

За эти подвиги 05.09.1943 приказом ВВС Красной Армии №49 штурман звена 587-го бомбардировочного авиаполка лейтенант Антонина Леонтьевна Зубкова была удостоена ордена Красного Знамени. Вручение награды состоялось 13.09.1943.

23.06.1944 в составе экипажа командира полка Маркова в условиях плохой видимости и при сильном заградительном огне немецких зениток Тоня точно вывела группу Пе-2 на гитлеровские позиции у Заволны и совершила отличное бомбометание с фотографированием его результатов. При этом Тоня заменила раненного штурмана авиаполка.

24.06.1944 экипаж Зубковой и Федутенко под сильным зенитным огнём гитлеровцев успешно вышел на цель у Жабыков и точными попаданиями авиабомб сначала подавил немецкие артиллерийские зенитные батареи, а затем разрушил железную дорогу Орша — Смоленск у станции Осиновка, после чего сфотографировал результаты своей боевой работы и получил благодарность от командования наземных частей Красной Армии.

Личный боевой дневник А.Л.Зубковой. Государственный центральный музей современной истории России.

26.06.1944 экипаж Зубковой и Федутенко во главе группы Пе-2 разбомбил железнодорожную станцию Орша, разрушив рельсовые дороги, взорвав эшелон с боеприпасами и вызвав несколько очагов пожаров, за что Тоня получила благодарность от имени Верховного Главнокомандующего маршала И.В.Сталина.

28.06.1944 экипаж Зубковой и Федутенко во главе девятки Пе-2 при попадании в поле сплошного заградительного зенитного огня нацистов разбомбил гитлеровские позиции и уничтожил живую силу фашистов у Зембина северо-западнее Борисова, что позволило наземным частям Красной Армии успешно форсировать р. Березина и освободить г. Борисов. После этого авиаполк Тони приказом Верховного Главнокомандующего маршала И.В.Сталина получил почётное наименование Борисовского.

04.1944 — 15.07.1944 Тоня сражалась в составе 3-го Белорусского фронта.

Командир полка подполковник Валентин Васильевич Марков, знаменосец полка — штурман Валентина Кравченко, ассистент знаменосца полка — штурман Антонина Зубкова. 1943/1944. Музеи Рязанской области.

Второго ордена Красного Знамени штурман эскадрильи 125-го гвардейского бомбардировочного авиаполка гвардии старший лейтенант Антонина Зубкова была удостоена приказом по войскам 1-й воздушной армии № 32/н от 10.07.1944. При этом в приказе о награждении её по ошибке назвали... Антонином Леонтьевичем. Вручение награды состоялось 13.07.1944.

15.07.1944—08.02.1945 Тоня сражалась в составе 1-го Прибалтийского фронта.

15.09.1944 экипаж Зубковой и Федутенко разбомбил гитлеровские войска и технику у Вецмуйки в 30 км к северо-востоку от Бауски и сфотографировал результаты своей боевой работы.

Летчица и штурман женской эскадрильи им. М. Расковой гвардии майор Н.Н. Федутенко и гвардии капитан А.Л. Зубкова. После 13.07.1944. Государственный центральный музей современной истории России.

15.12.1944 в условиях плохой видимости и при попадании в поле сплошного заградительного огня гитлеровской зенитной артиллерии экипаж Зубковой и Федутенко вызвал своими авиабомбами два очага пожара в северном порту Либавы, что было подтверждено аэрофотосъёмкой.

08.02—09.05.1945 Тоня сражалась в составе в составе 2-го Прибалтийского фронта.

Для меня особенно волнующим был полёт 16 апреля 1945 года. Цель совсем незначительная — высотка, и очень близко от переднего края наших войск. Впервые мне доверяют вести в бой дивизионную колонну... Сама я... сильно волнуюсь и ещё более молчалива, чем всегда. По выработанной привычке стараюсь особенно сосредоточиться. Представляю подходы к цели и как она примерно может выглядеть с воздуха. Боюсь осрамиться и ударить не точно по цели. Вот уже Кёнигсбергский залив. Стрелок вызывает меня и говорит, что дано перенацеливание на порт Фиш-хаузен, который уже виден вдали. Я торжествую, что предстоит бомбардировать такую прекрасную цель. Быстро проверяю расчёты и уже ни о чём больше не думаю, кроме цели и её поражения. Бомбы рвутся все в расположении порта! Довольные своей работой, прилетаем домой. На стоянке уже ждёт штурман дивизии и с волнением спрашивает: «Ну как?» В ответ я улыбаюсь и чувствую по ответной ободряющей улыбке, что всё в порядке, всё хорошо! Цель поражена точно. Бомбометание отличное. (А.Л.Зубкова. Воспоминания.)

24.04.1945 Тоня снова бомбила гитлеровский порт Пиллау.

В последний день Великой Отечественной войны Тоня в очередной раз чудом избежала смерти.

Иногда я летала с командиром полка [подполковником Валентином Васильевичем Марковым]. 8 мая 1945 года мы с командиром полка вели дивизионную колонну на порт Либаву. Над целью были атакованы истребителями противника. Нас подбили. Пробит бензобак. Вышел из строя мотор. Первый раз по-настоящему стало страшно за жизнь. Победа была так близка… К счастью, мы были на большой высоте, и я знала один из прифронтовых аэродромов. Планируя, нам удалось перетянуть линию фронта. (А.Л.Зубкова. Воспоминания.)

Медаль «За оборону Кавказа» была вручена гвардии капитану Антонине Зубковой 18.05.1945 приказом №3225 по 125-му гвардейскому бомбардировочному авиаполку.

В ходе Великой Отечественной войны Тоня сражалась в битвах за Северный Кавказ, Кубань, Тамань, Орёл, Ельню, Брянск, Витебск, Оршу, Духовщину, Спас-Деменск, Смоленск, Борисов, Богушевск, Дубровно, Митаву, Ригу, Мемель, Либаву, Белоруссию, Прибалтику и Кёнигсберг. На своём самолёте Пе-2 к 01.03.1945 она совершила 56 боевых вылетов и налетала 87 часов 17 минут. При этом только до 01.03.1945 она 20 раз водила в бой своё звено, 25 раз — девятку самолётов и 2 раза — целый авиаполк из 54 самолётов. При отличной точности и технике бомбометания только до 01.03.1945 Тоня лично сбросила на гитлеровцев 50.400 кг бомб и в результате этого подорвала 3 склада боеприпасов и уничтожила 3 железнодорожных эшелона, до 30 автомашин, 12 танков, 5 пулемётных точек и множество нацистов. За эти подвиги Антонина Леонтьевна Зубкова была представлена 12.03.1945 к званию Героя Советского Союза.

18.08.1945 Указом Президиума Верховного Совета СССР Антонина Леонтьевна Зубкова была удостоена высокого звания Героя Советского Союза с вручением высшего в советской иерархии наград Ордена Ленина и медали Золотая Звезда.

Вручение высших советских наград Тоне Зубковой состоялось в Кремле 24.08.1945. Вместе с нею такие же награды были вручены командиру её экипажа Федутенко и... Сталинскому Соколу Кожедубу.

Антонине Зубковой вручают орден Ленина и медаль "Золотая Звезда". Кремль. Москва. Кораблинский краеведческий музей.

Антонина Зубкова среди награждённых. В день получения медали "Золотая Звезда". Москва. Кремль. Кораблинский краеведческий музей.

Слава. Присвоение звания Героя Советского союза Тоня приняла с огромной радостью. Она была горда и счастлива тем, что её участие в Великой Отечественной войне отмечено самой высокой наградой Родины. Но Тоня оставалась той же скромной Тоней, только требования к себе неизмеримо выросли во всех аспектах жизни. К шумной славе Тоня была равнодушна. Корреспонденты и фотокорреспонденты тщетно пытались получить интервью… «У меня нет времени», — чаще всего отвечала Тоня. Никогда Тоня не использовала высокого звания Героя для создания личных благ. Я, пожалуй, никогда не слышала от Тони — «Я имею право», но очень часто слышала: «Я должна. Я обязана». (Сестра А.Л.Зубковой А.Л.Зубкова (Горбачёва)).

ГИМ.

Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» приказом №56 по 5 гвардейской бомбардировочной авиадивизии была вручена гвардии капитану Антонине Зубковой 20.06.1945.

Также Тоня была удостоена медали «За взятие Кёнигсберга».

Тоня демобилизовалась из рядов ВВС СССР 05.09.1945.

Герой Советского Союза Антонина Зубкова. 15.02.1946. Государственный центральный музей современной истории России.

После войны в 1948 г. она с отличием окончила механико-математический факультет МГУ и поступила в аспирантуру в Институт механики.

Екатерина Рябова, Ирина Ракобольская, Евдокия Пасько и Антонина Зубкова на механико-математическом факультете МГУ им. Ломоносова. 04.03.1947. ГИМ.

04.03.1947. ГИМ.

Тоня была направлена в Чехословакию на съезд демократической молодёжи, статью о ней «Герой Советского Союза» корреспондента В. Денисенкова в 1948 г. опубликовала газета «Сталинское знамя».

Денисенков В. Герой Советского Союза // Сталинское знамя. — 1948. Государственный центральный музей современной истории России.

Денисенков В. Герой Советского Союза // Сталинское знамя. — 1948. Государственный центральный музей современной истории России.

Одновременно Тоня преподавала в Военно-воздушной инженерной академии им. Н.Е. Жуковского, избиралась депутатом Моссовета, активно участвовала в борьбе за мир и стала делегатом 2-й Всесоюзной конференции защиты мира.

Студентки механико-математического факультета МГУ им. Ломоносова, Герои Советского Союза Екатерина Васильевна Рябова и Антонина Леонтьевна Зубкова. ГИМ.

Она вышла замуж и родила дочку.

Антонина Зубкова дома за чтением книги. Кораблинский краеведческий музей.

Антонина Зубкова. 24.03.1949. Кораблинский краеведческий музей.

М.Б.Марков-Гринберг. Мария Андреевна Попова — ветеран 25-й Чапаевской дивизии, один из прототипов «Анки-пулеметчицы», автор песни «Гулял по Уралу Чапаев-герой». Антонина Леонтьевна Зубкова — Герой Советского Союза, штурман эскадрильи 125-го гвардейского бомбардировочного авиаполка. 1950. Мультимедийный комплекс актуальных искусств г. Москва.

Мария Андреевна Попова — ветеран 25-й Чапаевской дивизии, один из прототипов «Анки-пулеметчицы», автор песни «Гулял по Уралу Чапаев-герой». Антонина Леонтьевна Зубкова — Герой Советского Союза, штурман эскадрильи 125-го гвардейского бомбардировочного авиаполка. 1950. Кораблинский краеведческий музей.

Антонина Зубкова с дочерью Еленой. Конец 1940-х. Кораблинский краеведческий музей.

Но 13.11.1950 всего через месяц после своего тридцатого дня рождения Тоня Зубкова... погибла, попав под поезд в Люберцах. До сих пор непонятно, как это произошло. По одной из версий, это был результат трагической случайности. По другой, Тоня сознательно бросилась под поезд.

В начале 1950-ых годов покончила с собой аспирантка факультета Тоня Зубкова, бросившаяся под поезд в Люберцах... участница войны, лётчица и герой Советского Союза. Сверху запретили организовывать официальные похороны самоубийцы и не отпустили денег даже на простые похороны. Владимир Васильевич дал крупную сумму на похороны из своих средств. Он пришёл на похороны Тони и выступил с прощальной речью. А вот её научный руководитель Аркадий Александрович Космодемьянский на похороны не пришёл. Хотя был виноват перед Тоней за плохое руководство в аспирантуре. Неудача в работе над диссертацией была одной из причин (конечно, не основной) её смерти. (А.Б.Шидловский. Записки-воспоминания // Семь искусств. — №5(42). — Май 2013.)

Правды мы, наверное, уже никогда не узнаем.

Но светлый образ Тони Зубковой и её беспримерные подвиги будут жить в нашей памяти и наших сердцах.

А.М.Акуленок. Портрет Героя Советского Союза Зубковой Антонины Леонтьевны. 1990. Кораблинский

«Мы начали зажариваться в наших кабинах». 22-летняя летчица Мария Долина, спасшая горящий бомбардировщик Пе-2

«Я всю жизнь отрабатываю этот кусочек золота и считаю его общей наградой полка. Это они, не вернувшиеся из боевых вылетов — настоящие герои», — так говорила о медали «Золотая Звезда» летчица Мария Долина. В годы Великой Отечественной она была летчицей пикирующего бомбардировщика Пе-2. Рассказываем, как прошел ее самый трудный боевой вылет и как она спасла горящий самолет.

Главная цель - летать

Детство у Марии было трудным. Она росла старшим ребенком в семье, где было десять детей. Отец на Гражданской войне потерял обе ноги, поэтому Долиной пришлось бросить школу, чтобы начать работать и помогать семье. Мария устроилась на завод, а по вечерам посещала планерную школу. «Несмотря на возражения родителей, я с первого полета знала, что рождена для воздуха, что главная цель моей жизни — это летать», — вспоминала она.

У-2

Вскоре Долина поступила в авиационную школу, Великую Отечественную она встретила инструктором Осоавиахима. После начала войны девушка добровольно записалась в боевую часть и летала на самолете У-2. Летчица доставляла важные донесения, раненых, снабжение. В боях с немецкими истребителями ее тихоходный биплан выручала маневренность и мастерство летчицы. Долина умело пролетала прямо над кронами деревьев, мешая врагу сделать заход. Так она совершила около 200 боевых вылетов.

Пе-2

В октябре 1941 года ее зачислили в только что созданный женский 587-й бомбардировочный авиаполк. В отличие от «Ночных ведьм», которые летали на У-2, эта часть воевала на пикирующих бомбардировщиках Пе-2. Долина всего за четыре месяца освоила новый самолет, а в январе 1943 года ее полк отправился на фронт. На Пе-2 механизмы управления требовали от летчика серьезных физических усилий. Поэтому девушки приспособились взлетать «в четыре руки»: штурман поддерживал пилоту спину и руки. Далеко не просто было отрывать таким образом от земли самолет, нагруженный бомбами.

Летчица бомбардировщика Пе-2

Всю войну Долина прошла с одним экипажем: штурманом Галиной Джунковской и стрелком-радистом Иваном Солёновым. На земле самолет обслуживали механики Василий Литош и Александр Барсуков. 22-летняя девушка успешно выполняла боевые задания. Так, 29 января 1943 года она с высоты 1300 метров успешно провела бомбардировку поселка Сталинградского тракторного завода. В результате удачных попаданий возникли три очага пожара, подавлены пять пулеметных точек.

Самый трудный вылет Долиной состоялся 2 июня 1943 года в районе станицы Крымской. На задание по бомбардировке немецких позиций отправилась группа из девяти Пе-2 под командованием гвардии майора Евгении Тимофеевой. При подлете к цели самолет Долиной был атакован зенитками противника, которые вывели из строя левый двигатель. Тем не менее она продолжила лететь на одном двигателе. Экипаж отбомбился и взял обратный курс. Из-за повреждений Пе-2 Долиной стал отставать от группы. Однако остальные экипажи не бросили ее, они тоже сбавили скорость и летели за ней строем.

Спасти горящий самолет

Вскоре бомбардировщики были атакованы «мессерами». Они подожгли поврежденный зенитками двигатель. От полного уничтожения экипаж Долиной спас Пе-2 Тони Скобликовой, которая пулеметным огнем отгоняла противника. Но Скобликова затем сама была подбита и была вынуждена садиться. Вот что вспоминала Мария Долина о дальнейшем ходе боя:

Командир экипажа Мария Ивановна Долина

«Я осталась одна. Наш самолет вновь атаковал немецкий истребитель. Правый двигатель тоже был поражен и загорелся. К этому времени у моих штурмана и стрелка закончились патроны, и они стали стрелять сигнальными ракетами… А потом немец улетел. По всей видимости, он решил, что раз у меня горят оба двигателя, с моим самолетом покончено.

Штурман Галина Ивановна Джунковская

Когда мы садились, мой штурман Галина Джунковская натянула мне на глаза защитные очки. Она поняла, что мне нужно видеть землю в то время, когда в кабину стал проникать дым. Очки защитили мое лицо и глаза от огня. Ожоги остались лишь на груди. Мы сели на брюхо. Наш стрелок вытащил нас из самолета. Галина и я уже горели.

Стрелок-радист Иван Григорьевич Соленов

Мы начали зажариваться в наших кабинах. Наш стрелок был мужчиной. Именно он спас нам жизнь. Он был ранен в ногу, и потом еще получил увечья в результате жесткой посадки. Крышку кабины заело, но он сумел ее открыть и тем самым спас нас. Мы били по ней головой и руками, пытаясь выбраться наружу. Я была потрясена. Когда мы выбрались из кабины, то рухнули на землю, и вокруг нас загорелась трава. Стояла лето, и трава вымахала в высоту на целый метр. Нам пришлось кататься по земле, чтобы сбить огонь на нас самих и вокруг».

Мария Ивановна Долина

В том вылете из девяти Пе-2 домой вернулись только четыре. Ответным огнем были сбиты четыре истребителя врага, один из них был на счету стрелка-радиста Ивана Соленова из экипажа Долиной.

Летчица после восстановления вернулась в строй и дошла до Победы. Она совершила около 65 боевых вылетов на бомбардировщике Пе-2, сбросила десятки тонн бомб. За свои заслуги Мария Ивановна Долина награждена множеством орденов и медалей, в том числе удостоена звания Героя Советского Союза.

https://dzen.ru/a/ZBRkavoQTSj1OABQ

Анна Язовская: 899 часов в лётной книжке и отказ идти на вынужденную

Пробоина в левой плоскости шире ладони.

Мотор тянет неровно, в кабине стоит запах горелой изоляции, а снизу подтягивается ровное зелёное поле — сесть можно прямо сейчас, пока машина ещё слушается рулей. Второе июня сорок третьего года. Язовская проходит над этим полем и не снижается.

Каждый, кто хоть раз чинил вещь, которую проще было бросить, знает эту развилку. Июньский вылет объясняет октябрьский точнее любой архивной справки — и заодно объясняет, почему её последний приказ в воздухе так и не лёг ни в один наградной лист. Гвардии младший лейтенант Анна Максимовна Язовская, двадцать четыре года, восемьсот девяносто девять часов в лётной книжке и одна строчка характеристики на всю биографию — и две разные версии последнего боя, из которых документы подтверждают только одну.

Пробитое крыло за плечом и раскрытая лётная книжка в руках — за этот вылет она получит орден, отказавшись садиться на чужое поле.

Письмо в Москву и три курса, которые остались недоучены

Деревня Трубачёво Шарчинского района на Алтае — точка, где двадцать шестого декабря восемнадцатого года родилась девочка Аня. Район потом переименуют в Кытмановский, и в справочниках он будет мелькать то так, то так.

Подпруга на лошади и лямки чужого парашюта в её руках — свой ремень командир экипажа затягивала всегда последней.

В биографии есть странность, которую нечем поправить. Школу с отличием она, если верить единственному источнику с этой датой, окончила в двадцать седьмом — то есть девяти лет от роду. Второго подтверждения нет, и честнее оставить это как есть, чем округлять до правдоподобия.

В тридцать седьмом она уже в Новокузнецке, в Сибирском металлургическом институте. При институте работал аэроклуб, и там пахло не металлом, а эмалитом — лаком, которым натягивали перкаль на крылья. Запах приторный, липнет к рукам, не отмывается за вечер.

Три курса института. Аэроклуб. Тридцать девятый год — Ульяновская лётная школа Осоавиахима. Дальше Краснодарский край, Кропоткинский аэроклуб, работа инструктором: чужие руки на ручке управления, чужие ошибки, по десять взлётов за день.

Диплом металлурга так и остался недоделанным. Вместо него — лётная книжка, куда час за часом набирались те самые восемьсот девяносто девять.

В сорок втором она пишет письмо в Москву. Лично Марине Расковой, которая формировала женские авиачасти. Просьба простая — взять на фронт. Тридцатого мая сорок второго её зачисляют в полк, который сначала звался 587-м бомбардировочным, а потом стал 125-м гвардейским имени Расковой. Единственный в мире женский полк пикирующих бомбардировщиков.

Подпруга, глина и характеристика в одну строку

Полевой аэродром — это не бетон и не ангары. Это глина, которая к осени становится тестом, и лошади, которые тянут по этому тесту телеги с бомбами: техника справляется не всегда, а конная упряжка проходит там, где буксует грузовик.

Ровное зелёное поле под крылом и её взгляд мимо него — сесть можно было сразу, но она повела машину к своему аэродрому.

Ездовой перед выездом дёргает подпругу двумя руками, всем весом, и слушает, как хрипло тянет ремень под конским брюхом. Подпруга затянута плохо — телега уйдёт на бок вместе с грузом. Запах стоит густой: конский пот, солярка, мокрая парусина.

Язовская обходит свою «пешку» тем же порядком. Двумя руками, всем весом — лямки, замки, карабины. Сначала стрелку, потом штурману, потом себе.

Пе-2 — машина на троих. Лётчик, штурман, стрелок-радист. Три человека в одном железе, и вылезти из этого железа в воздухе можно только через люк и парашют.

Задание читают у крыла. Она стоит и слушает, правая нога отставлена назад, каблук вдавлен в глину до половины. Дюраль под ладонью холодная, в неё уходит тепло руки.

Что о ней написали за всю службу официальными словами, помещается в одну строчку лётной книжки: «Лётное дело любит, летает уверенно, в полёте инициативна». Три оценки на человека. Запомните эту строчку — к ней придётся вернуться.

Поле, на которое она не села

Второе июня сорок третьего. Удар по миномётным позициям, задание выполнено, и уже на отходе её Пе-2 достают истребители противника. Машина повреждена сильно: плоскость пробита, управление ходит с запаздыванием, приборы врут.

Штатное решение — вынужденная. Сесть на первое подходящее поле, сохранить экипаж, машину списать. Никто бы не спросил.

Она отказывается от вынужденной и тянет к своему аэродрому. Изрешечённая машина садится там, откуда взлетала. За этот вылет ей дают орден Красной Звезды.

Дело было не в самолёте.

Над готовым полем она проходит и не снижается вовсе не потому, что ей жалко дюраль. Просто в её порядке действий лётчик покидает машину последним, а лучше не покидает вовсе. Сначала экипаж, потом железо, себя — по остаточному принципу. Тот же порядок, каким она дёргала чужие лямки перед своими.

До октября оставалось четыре месяца.

Девятка под шестью истребителями

Четырнадцатое октября сорок третьего. Девятка бомбардировщиков полка идёт на живую силу и технику противника в район Застенок-Кулаковщина под Оршей. Прикрытие — шесть истребителей.

Над целью зенитная артиллерия достаёт самолёт командира звена, гвардии лейтенанта Любови Губиной. Машина повреждена, скорость падает, звено рвётся.

Язовская остаётся рядом с подбитой. Не уходит вперёд, держится и прикрывает — тем же порядком действий, что и в июне.

И вот что решило исход: после отхода от цели звено осталось без истребительного прикрытия. Три бомбардировщика, шесть истребителей противника сверху. Сбиты все три машины звена.

Дальше начинается место, где пересказы расходятся.

Версия, которая ходит по краеведческим сборникам, звучит так: приказ покинуть горящую машину получил штурман, а Язовская осталась в кабине одна. Версия красивая и почти во всех перепечатках именно она.

Документы полка и два независимых новокузнецких источника говорят иначе. Приказ прыгать получил стрелок-радист В. Котов. Он выпрыгнул и остался жив. Штурман, гвардии младший лейтенант Елена Пономарёва, из машины не ушла.

Раненая, Язовская развернула горящую «пешку» в сторону своих. Самолёт не дошёл.

В том бою полк потерял Губину, Язовскую и Пономарёву. Похоронили троих вместе — у деревни Иваньково под Ельней, Смоленская область.

Разница между версиями не косметическая. В первой она героиня-одиночка, отправившая всех наружу. Во второй — командир экипажа, который вывел того, кого успел вывести, и остался в машине не один. Вторая тяжелее и точнее.

Что успело попасть в бумагу

Двадцать второго ноября сорок третьего вышел приказ по полку: орден Отечественной войны I степени, посмертно. Имя навечно занесли в списки 125-го гвардейского Борисовского полка имени Расковой.

Девятого мая семьдесят пятого в Новокузнецке, на главном корпусе её бывшего института, открыли мемориальную доску: «Здесь училась Язовская Анна Максимовна, лётчик-командир пикирующего бомбардировщика, гвардии лейтенант, 1918–1943».

На доске — «гвардии лейтенант». В приказах — «гвардии младший лейтенант». Ступень разошлась, и полвека никто её не правил. Гранит вообще плохо держит уточнения.

История Валентины Матюхиной, где бумага и память разошлись ровно наоборот, — отдельный разговор, и он ещё будет.

У биографии Язовской есть открытая деталь: что именно она сказала стрелку по переговорному устройству, не записал никто — приказ дошёл до нас только через человека, который его выполнил.

Самым подробным, что о ней написали при жизни, так и осталась строчка из лётной книжки: «в полёте инициативна».

Валентина Матюхина: 29 лет, стремя у люка и парашют, оставшийся в кабине

Правый мотор дымил уже двадцать минут, а машина всё шла ровно. Командир повторила приказ второй раз — и только тогда стрелок-радист отстегнула лямки. 22 декабря 1944 года, небо над Литвой, горящий Пе-2 с бортовым номером 13/212: линию фронта прошли, внизу уже свои.

Из такой машины уходят все трое. Так учили в Энгельсе, так потом писали в донесениях — «экипаж покинул самолёт». Ушла одна.

Валентина Матюхина, двадцать девять лет, тысяча семьсот двадцать пять часов налёта, осталась в кресле. Штурман осталась рядом. Обломки этого Пе-2 нашли совсем не там, где их искали двадцать лет. Что держало за штурвал лётчицу, у которой под рукой был парашют, а под ногами — открытый люк?

Обледеневшее стремя под носовым люком и меховой унт — в то утро она встала на него дважды, и вылет оказался последним.

Стремя на Дону находят ногой раньше, чем уздечку рукой

В Белой Калитве двадцатых годов конюшня начиналась сразу за огородами. Пахло дёгтем и мокрой попоной, железо звенело о железо, и стремя ребёнок трогал раньше уздечки: чтобы влезть, надо сначала нащупать ногой опору, а всё остальное потом.

Ладонь без краги прижата к обмёрзшему остеклению — после того приказа горящая машина прошла ещё девяносто километров.

Здесь 8 мая 1915 года и родилась Валентина Алексеевна Матюхина, дочь рабочего-железнодорожника. С датой, впрочем, до сих пор неаккуратно: архивные бумаги подтверждают её косвенно, через возраст в наградном листе.

Семилетку она закончила в тридцать первом и поступила в Шахтинский педагогический техникум — на преподавателя труда. Шестнадцать лет, школьная мастерская, запах стружки и олифы, вся будущая жизнь размером с верстак.

Рубанок не пригодился ни разу.

Путёвка, в которой не было слова «школа»

В тридцать четвёртом её вызвали в комитет комсомола и выдали направление. Балашов, 3-я Объединённая школа пилотов и авиатехников гражданского флота. Потом Батайск — 1-я Краснознамённая школа имени Баранова. Диплом с отличием.

Пожилая женщина у гранитного валуна с двумя фотографиями — единственная, кто вышел из того экипажа живой, приехала сюда через тридцать лет.

К тридцать седьмому она возила почту и пассажиров из Харькова. В двадцать пять вступила в партию. Расписание, метео, посадка, снова расписание.

И вот что здесь важно. К сорок первому за плечами у неё были не ускоренные курсы военного времени, а годы ровных гражданских полётов. Такие руки в бомбардировочной авиации ценились отдельно.

В октябре сорок первого она пришла в РККА и попала в 587-й бомбардировочный авиаполк, один из трёх женских полков, которые формировала Марина Раскова. Позже полк станет 125-м гвардейским её имени.

Посадка на одну стойку и ночь с гаечным ключом

Пе-2 осваивали летом и осенью сорок второго на аэродроме Энгельс под Саратовом. Машина злая: тяжёлый штурвал, высокая посадочная скорость, ошибок не прощает. В конце сентября ей дали экипаж: штурмана и воздушного стрелка-радиста старшину Магеррама Багирова. Второго октября они впервые поднялись вместе.

Багиров вспоминал командира так: «задорная, весёлая… Звёздочка нашего полка».

Первый боевой вылет — 30 января 1943 года. Через два дня, первого февраля, при посадке не вышла одна стойка шасси. Матюхина посадила Пе-2 на оставшуюся: машина протащилась по полосе с креном, скребнув плоскостью, и встала. Экипаж цел, самолёт цел.

Дальше был май. 26 мая 1943 года, Кубань, удар по позициям у «Голубой линии». Зенитный снаряд разорвался рядом, осколки пробили центральный бензобак, и бензин потёк в кабину стрелка-радиста. Запах бензина в кабине — это когда всё решает одна искра. Матюхина довела машину до прифронтового аэродрома у станицы Абинской и села.

Ночью экипаж сам латал бак. Утром самолёт снова стоял в строю. За тот вылет — орден Красной Звезды.

Через полтора года она опять пойдёт домой с горящей машиной. Второй раз повезёт иначе.

Экипаж, которому оставалось четыре месяца

За словами «слётанный экипаж Матюхиной» легко увидеть троих, которые два года понимали друг друга без слов. Так и было — до августа сорок четвёртого.

В августе штурмана и Багирова забрали с повышением, обоих сразу. Пришли другие. Стрелком-радистом стала гвардии старший сержант Елизавета Абсолямова: в полку с весны сорок четвёртого, в горящем самолёте ещё не бывавшая. Штурманом — Анна Кезина, переведённая рядовым штурманом и в тот же период лишённая гвардейского звания. Причина в бумагах не названа; предполагают дисциплинарный проступок.

Смотрите, что получается. Экипаж, который погибнет 22 декабря, прожил четыре месяца. Двое из троих летали с командиром меньше полугода.

К декабрю у Матюхиной было 42 боевых вылета, семьдесят часов боевого налёта, три воздушных боя с истребителями без потерь и второй орден — Красного Знамени. Наградной лист лежит в ЦАМО: фонд 33, опись 686196, дело 3269, лист 73. Ей двадцать девять лет.

Приказ, отданный дважды

Аэродром Иотайнели, утро 22 декабря 1944 года. Откидное стремя под носовым люком за ночь обмёрзло, унт соскальзывал с обледеневшей дужки, и она встала на него дважды, прежде чем подтянуться внутрь. Мелочь из тех, что забывают через секунду.

Девятка Пе-2 пошла на цель курсом 320 градусов, сто восемьдесят километров, под прикрытием восьми «Аэрокобр» 190-й истребительной дивизии. Цель — миномётные и артиллерийские позиции у деревни Мачули, четырнадцать километров юго-западнее Салдуса.

На высоте 3300 метров группу накрыла зенитная артиллерия. Разрывы приходят беззвучно: сначала в стороне появляются чёрные кляксы, потом машину подбрасывает, и только следом в наушниках начинает трещать. Бомбы легли в 11:18.

Пе-2 Матюхиной задымил правым мотором. Звено потеряло её из виду, и она пристроилась к соседней группе — так делают, пока машина ещё слушается рук.

Она стянула крагу и прижала ладонь к остеклению изнутри, там, где иней подтаял от дыхания. Подержала. Убрала.

При отходе на группу свалилась пара Fw-190. Прикрытие проворонило первый заход, экипажи отбивались бортовым огнём и гранатами АГ-2 — да, гранатами из бомбардировщика. Второй заход по машине Матюхиной результата не дал.

Дымящий Пе-2 вышел из строя с разворотом: командир решила возвращаться. Одиночную машину атаковали снова. «Аэрокобры» атаку отбили, но очередь успела прошить и поджечь правую плоскость.

Дальше огонь пошёл по крылу, и линию фронта они пересекли уже с этим огнём.

Вот тогда и прозвучал приказ. Абсолямовой было приказано прыгать. Она не прыгнула, и приказ повторили. Она ушла в люк с двух — двух с половиной тысяч метров, при отделении задела хвостовое оперение и повредила колено. Приземлилась у мызы Пампали, на участке, отбитом накануне вечером, — подобрали красноармейцы.

В горящей кабине остались двое. Парашютом не воспользовались ни командир, ни штурман.

Девяносто километров, которых нет в донесении

Дальше — по документам. Донесение подполковника Маркова ушло в 4-ю гвардейскую бомбардировочную дивизию в начале января сорок пятого, акт расследования — одиннадцатью днями позже. Обе бумаги фиксируют потерю экипажа и обе не отвечают на главный вопрос.

Двадцать лет считалось, что самолёт взорвался в нескольких километрах от того места, где приземлилась Абсолямова. Так рассказывала она сама, а больше рассказывать было некому.

В 2023 году историки авиации И. А. Заболотский и А. Н. Заблотский свели журналы боевых действий и карты ЦАМО с географией. Пе-2 №13/212 упал у литовской деревни Баубляй, примерно в двадцати километрах от Клайпеды. От Пампали до Баубляя — девяносто километров.

Значит, горящая машина шла ещё девяносто километров курсом 210. Не падала. Шла.

Почему не прыгнули двое? У исследователей есть одна правдоподобная версия: ранение штурмана. Кезина после первой атаки истребителей физически не могла воспользоваться парашютом, а оставить её в кабине одну командир не стала. Это версия, а не документ.

Куда они шли — тоже реконструкция. Впереди была приморская Паланга, база морской авиации; до неё оставалось километров двадцать пять, когда Пе-2 по неустановленной причине отвернул к югу.

Плита в Картяне, где одна буква чужая

Двадцать лет судьба экипажа была неизвестна. В 1965 году на торжествах в Литве бывший заместитель командира эскадрильи Мария Долина рассказала о гибели однополчанок. Местные жители сложили два и два: самолёт, взорвавшийся у Баубляя, и есть тот самый. К поиску подключился школьный отряд.

Решающим оказался не рассказ, а железо: на поле нашли пулемёт с сохранившимся номером. В том районе полк потерял ровно один экипаж.

Останки перезахоронили — как неизвестных, в братской могиле посёлка Картяна, вместе с пятьюдесятью четырьмя бойцами. Имена на плите появились позже. Фамилию Матюхиной там написали с ошибкой, и она стоит так до сих пор; состояние захоронения исследователи в 2023 году назвали неудовлетворительным.

На месте падения у Баубляя поставили гранитный валун с фотографиями двух лётчиц.

Двадцать лет — ещё не рекорд забвения. Могилу Всеволода Мейерхольда искали дольше, и в итоге нашли не могилу, а строчку в списке.

Абсолямова закончила войну с двадцатью шестью боевыми вылетами и медалью «За отвагу». Прожила долгую жизнь. В семидесятых сама приезжала в Баубляй, к валуну.

В Белой Калитве есть улица Матюхиной, а в школьном и краеведческом музеях города — уголки с её фотографиями.

Горящая машина прошла после того приказа 90 километров. И где-то на этих километрах осталось стремя под люком, в которое тем декабрьским утром она поставила ногу дважды.

Любовь Губина: 6 истребителей прикрытия — и звено, которое не вернулось

Механик протёр плексиглас ветошью, а стекло всё равно затягивало изморозью — октябрь под Ельней выдался стылым.

Гвардии лейтенант Любовь Губина поставила ногу на плоскость Пе-2 утром 14 октября 1943 года. Через час её тройка уйдёт на цель в общем строю девятки, и рядом с бомбардировщиками пойдут шесть своих истребителей.

Про женский бомбардировочный полк вспоминают обычно одно имя — Марины Расковой, чьё имя полк и носил. Здесь другая история: командир звена, на которую в открытых наградных документах не нашлось ни строки. Всё, что известно про тот день — 14 октября сорок третьего, — умещается в три источника, и расходятся они уже на второй строке.

Шесть силуэтов в стылом небе и пальцы, считающие их с плоскости Пе-2 — прикрытие в тот день было, и это ломает легенду.

Единственный дневной полк на Пе-2

125-й гвардейский бомбардировочный авиационный полк имени Героя Советского Союза Марины Расковой, бывший 587-й, был в ВВС единственным чисто женским бомбардировочным полком дневного действия. Не фанерные По-2 в темноте, а пикирующие бомбардировщики Пе-2 при свете дня, над позициями, на виду у всех, кто снизу умеет наводить ствол.

Руки в крагах на штурвале и дымный след у соседней машины — двое закрывали командира от четырёх истребителей, вернулась из них одна.

Экипаж Пе-2 — три человека: лётчик, штурман, стрелок-радист. Три судьбы в одной коробке из дюраля, где пахнет разогретым маслом и бензиновой гарью, где переговорное устройство трещит так, что голос узнаёшь не по тембру, а по манере обрывать фразу.

Губина водила звено. Это три машины, девять человек и одна общая арифметика: сколько ушло — столько должно вернуться.

Слово «командир звена» в женском полку звучало буднично, а весило много. Ведущий держит строй, ведомые держатся за ведущего; если ведущий развалит боевой порядок над целью, вниз посыплется всё — и бомбы мимо, и машины поодиночке.

Про осень сорок третьего надо помнить одно: полк работал перед наступлением, по артиллерийским и миномётным позициям — так пишет мемуарный сборник «В небе фронтовом». Энциклопедическая справка о полку говорит суше: по живой силе и технике. Разница не в словах. Разница в том, что по такой цели идут не крадучись, а в лоб и днём.

Ровно этот вылет разложат потом на три несовпадающие версии — и ни одна не сойдётся с двумя другими.

Цель, у которой три разных названия

Тут источники и расходятся. Мемуар называет аэродром вылета — Леонидово, в шести километрах от Ельни. Статья о полке называет цель удара — Застенок-Кулаковщина. Региональная публикация о её однополчанке помещает бой «под Оршей».

Пожелтевший наградной лист под лампой — он выписан не на командира звена, а на ту, кто её прикрывала в бою.

Три топонима, разброс — сотни километров. При этом состав девятки один и тот же, ведущая одна и та же, погибшие одни и те же. Речь про один вылет, просто каждый источник записал свою точку на карте: кто аэродром, кто цель, кто общий район. Какая из трёх точна — не выбрал никто, и честнее сказать прямо: место того боя достоверно не установлено.

Девятку вела гвардии капитан Надежда Федутенко. Опытная, спокойная, из тех ведущих, за которыми строй идёт молча. Звено Губиной — три машины в этой девятке.

Утро было холодным, доски землянки — тоже. Она откинулась к стене и осталась так: затылком в холодную древесину, глаза открыты, руки на коленях. Потом снаружи крикнули время, и всё пришло в движение — стук сапог по трапу, лязг фонарей, тонкий свист раскручиваемых винтов.

Над целью девятка отработала. Это не тот случай, когда группу разогнали на подходе и она вернулась ни с чем. Бомбы легли, строй собрался, машины развернулись на свою территорию.

Опасность в бомбардировочной работе редко приходит в ту минуту, которой её ждут.

Отход, где всё и решилось

Теперь то, что переворачивает привычную картинку: истребители прикрытия в тот день были. Шесть. Это пишут независимо друг от друга и мемуарный сборник, и энциклопедическая статья о полке. История про брошенную без прикрытия девятку красивее, злее и удобнее — но источники её не подтверждают ни в одной строке.

Значит, дело не в том, что кого-то не дали. Дело в том, что на отходе от цели группу всё равно достали немецкие истребители — и достали именно звено Губиной.

Машину ведущей звена повредили. В такой момент выбор у ведомых простой и страшный своей простотой: держать строй возле повреждённой машины и стать мишенью вместе с ней — или уйти в общий боевой порядок, где статистически безопаснее.

Младшие лейтенанты Анна Язовская и Ирина Осадзе, защищая самолёт командира звена, вступили в неравный бой с четырьмя вражескими истребителями. Это дословная строка с одной из страниц, посвящённых полку; сам факт атаки подтверждает и мемуар, а вот число «четыре» держится на одном источнике — второго с конкретной цифрой найти не удалось.

Считайте сами. Их было двое против четверых, и они не пытались никого сбить. Они закрывали одну повреждённую машину — ту, что уже не могла ни маневрировать как раньше, ни оторваться.

Самолёт Язовской загорелся. По наградному листу, хранящемуся в архиве Министерства обороны, она успела отдать стрелку-радисту приказ покинуть машину — и приказ этот был выполнен. Про себя и штурмана она такой команды дать уже не могла.

Из того боя не вернулись трое: командир звена Любовь Губина, лётчица Анна Язовская, штурман Елена Пономарёва. Ирина Осадзе была ранена — и осталась жива.

После боя эта история делает поворот, ради которого её и стоит рассказывать.

Бумага, которая уцелела не на её имя

Она уцелела не на её имя.

Наградной документ по этому бою нашёлся — но на Язовскую. Первичный, архивный, с точной формулировкой того, что она сделала на отходе. Отдельного наградного листа на саму Губину в открытом доступе найти не удалось: ни за этот вылет, ни в связке с этой датой.

Имя штурмана, погибшего вместе с Язовской, называют мемуар и справка о полке — Елена Пономарёва. В извлечённом фрагменте самого архивного листа штурман по имени не назван вовсе. Полный текст документа не разобран; возможно, имя там есть и совпадает, но утверждать это без документа нельзя.

Так и вышло, что бой, где трое погибли за одну повреждённую машину, сохранился в бумагах через ту, кто эту машину закрывала. Командир звена, вокруг которой всё и завязалось, осталась в записях именем без наградного листа.

Похоронили погибших в братской могиле у деревни Иваньково, Смоленская область — это по мемуару, других адресов проверенные источники не дают.

Есть ещё упоминание, что в Нежине стоит бюст лётчицы с её фамилией и инициалами. Проверить его не удалось: страница, где об этом сказано, не открылась ни с первой попытки, ни со второй. Так и стоит — то ли бюст, то ли строчка в поисковой выдаче.

Что осталось от того вылета

Осталась дата: 14 октября 1943 года. Осталась ведущая девятки Федутенко, которая привела остальных домой. Осталась Осадзе, которая выжила и, значит, помнила всё это ещё много лет — но её собственный рассказ об этих минутах в проверенных публикациях не приводится.

Осталось расхождение в топонимах, из-за которого место боя нельзя показать пальцем на карте.

И осталась строчка из наградного дела чужого экипажа — единственная подробная запись о том, что там было.

В донесениях о том вылете прикрытие обозначено одной цифрой: шесть.

Шесть истребителей рядом — это прикрытие, которое было, или прикрытие, которого не хватило?