Тушино каким я его помню

воспоминания пользователя weriset

простите, но кроме недоумения никаких эмоций.

я понял, Вам за девушек стало обидно. Специально для Вас с уважением переписал пост:

Девушки в " Балтику" поздно пошли,
Водку с собой и сырок принесли.
Утром проснулись- вокруг Эмираты!
Девушки в этом не виноваты!

7D09DBC7-8CD7-407C-AD97-5BEBA6937AAD

это фотография 1960 года. Огромная куча щебня на месте будущей пристани для Бурана. Если присмотреться, в центре видна звезда на шпиле Речного вокзала. Надо увеличить. Я второй слева. Вопрос: А что этот причал уже готовили под Буран?

Совершенно точно - нет... Это могло быть связано с гидродромом.

Keen, цитата:
это фотография 1960 года. Огромная куча щебня на месте будущей пристани для Бурана. Если присмотреться, в центре видна звезда на шпиле Речного вокзала. Надо увеличить. Я второй слева. Вопрос: А что этот причал уже готовили под Буран?

Учитывая, что сама оригинальная программа Спейс Шаттл НАСА стартовала только в 1971-м году, то вряд ли.

убедительно. Благодарю.

Легенды и мифы старого Тушина

Одиночество

"Письмо (фотография) позвало в дорогу" был такой публицистический штамп в советские годы. И летел журналист в командировку в какую-нибудь Тмутаракань. Вот и я, перебирая домашний фотоархив, нашел эту маленькую фотку и улетел в свое детство.

IMG_1658

IMG_1660Это второй из четырех бараков на Восточном мосту. Именно с ним связаны многие воспоминания. Здесь жила не помню какая по счету моя няня. Звали ее Марфа или как я ее называл баба Марфуня. Сухая лет пятидесяти, скромная. Мне, пятилетнему она казалась старой. Не думаю, что она закончила хотя бы начальную школу. С ней жил сын. Крепкий постоянно пьяный мужичок. Рано утром еще до моего прихода в 8 часов, он уходил на работу в метро. Часа в 4 вечера появлялся в хорошем подпитии, обедал и ложился спать за занавеску. Больше я его не видел. На следующий день все повторялось. Баба Марфа просто приглядывала за мной и кормила обедом. Все остальное время я был предоставлен сам себе. Мне моя компания нравилась, приятно проводить время с умным человеком.

Вообще, тема одиночества, еще не вполне осознанная в юном возрасте, уже тогда по-детски занимала. Вот, думал я, вокруг много людей, они снуют мимо в огромном количестве, но они чужие. Не с каждым и поговорить можно, кто-то и обидеть может, а к кому-то и сам не подойдешь- страшён больно. Родители на работе, друзья в детском саду, даже словом не с кем обмолвиться. Вот так и жизнь пройдет в полном одиночестве. Ходишь, ходишь все один и один. Ребятишек в бараках не было. И вообще, населял эти четыре барака странный народ. Возведенные ещё в тридцатые они служили пристанищем для первых рабочих, строивших 81-й им. Молотова авиационный завод. Потом «первые» переезжали в новые дома, появившиеся в начале 50-х то тут, то там по Свободе, Сходненской, Большой и Малой Набережным, Спортивной. А в бараках поселились люди второй и третьей волны. Кто-то продолжал трудиться на заводе, а некоторые искали заработок в другом месте.

Барак длиной метров около сотни разделял сквозной полутораметровый коридор, уставленный тумбочками или табуретками с керосинками. Говорили, что в дальнем конце была общая кухня, но я туда за время своего заключения так и не дошел. Слева и справа за фанерными дверями находились комнаты, примерно 5Х3 метра. Стол, пара стульев, две кровати и шифоньер, ковер с оленями над кроватью, и занавеска, служившая ширмой, отделявшей небольшой закуток сына бабы Марфы. Вот и вся обстановка. Несколько побогаче жила соседка тетя Фея. У нее был диван! Огромный коричневой кожи с высокой спинкой и резной полкой наверху. Чего там только не было! И бумажные цветы, и белые костяные слоники, выстроившиеся по росту, наверное, на водопой.

- Это к счастью! -говорила Аримофея Ниловна и закрывала глаза от умиления. Какое такое счастье она имела ввиду так и осталось загадкой. Мужья у нее были каждую неделю разные, дарили мне конфеты, так что с личной жизнью в моем детском представлении было все в порядке. Еще на полке стояла статуя-голая девушка держала под уздцы огромного коня. Конь храпел, раздувал ноздри и бил копытом, глядя на пышные прелести юного создания. Я тоже, признаться, с интересом изучал это «произведение искусства», но моим идеалом тогда была Венера Милосская, увиденная в одном из журналов "Огонек"...

6267a001c2dc6

Да, да, та самая Венера без рук (чтобы не дралась как Ленка), без ног (чтобы не бегала быстрей меня как Люська), и без головы (чтобы молчала и не дразнилась как Танька), но меня больше интересовала анатомия коня. К сожалению, ни в художке, ни в институте, ни потом в свободном парении, так и не научился рисовать лошадей. Но это потом. А тогда, прыгая на диване, я всё-таки разбил этот «шедевр». Тетя Фея и баба Марфа, сидевшие за столом за светской беседой и бутылочкой кагора, обернулись не сразу.

- Етить твою, тудыть! - обреченно сказала тетя Фея, - ну, шкет, допрыгался!

А Марфа добавила:- Где растяпа да тетеря, там не прибыль, а потеря.

Она всегда говорила загадками, когда я хулиганил.

- Энту лошадь тебе же Гришка подарил!

- Какой ещё Гришка?!

- Ну, из мясного, весной свататься приходил!

- Ах, этот недомылок!

И начинался такой хохот, что я, поначалу испугавшийся и

готовившийся рыдать, тоже заливался смехом. Слоники - то работали!

И даже в такой веселой компании я был один. Ну, разве могли эти милые женщины скрасить мое одиночество.

Есть внешнее одиночество, от которого легко избавиться, достаточно просто с кем-то поговорить. Но внутреннее сидит глубоко в сердце. Ты один перед миром, в космосе, во вселенной.

Воронок

Это не я его поймал, а он меня. В металлических ящиках запутался ворон. Я сунул руку, чтобы спасти, а он клюнул и так схватил за палец, что висел до тех пор, пока я не принес его к Марфе. С трудом удалось освободить руку, из пальца текла кровь. Наскоро перевязав, принялись ловить птицу, а она и не думала убегать. Правое крыло было повреждено, кое как почистили рану и поставили блюдце с водой. Ворон быстро освоился. Он тоже был одинок. Жил на шкафу. Соорудил там себе из газеты «Правда», что -то вроде гнезда и шуршал. Читал, наверное. Гуляли вместе, но порознь. Первым шел Воронок потом я. Он был молчаливым, а чего каркать почем зря, итак все понятно, без слов. А через два месяца он улетел. Долго смотрел на меня, как бы, не понимая зачем его посадили на забор, крутил головой, прикрывая хитрые бусинки глаз белесыми веками. Подпрыгнул, взмахнул крыльями и взлетел. Покружил над бараком, сел на коньке, каркнул и рванул ввысь. Маленькая черная точка все удалялась и, наконец, растворилась в сером небе. И я снова остался один.

Иоанн

Дед Иван жил через три комнатушки дальше по коридору. Крепкий, с виду лет семидесяти. Частенько "курили" с ним, сидя на завалинке с солнечной стороны барака, и вели философские разговоры.

- Жизнь, Серега, штука сложная, - говорил дед Иван, сворачивая очередную самокрутку.

- Вот живешь, хлеб жуешь, а потом вдруг раз и в черный воронок!

Я знал, о чем он. Я видел эти иссини черные фургоны с решеткой на окне и яркой надписью белым на красной полосе "милиция". Их боялись. При их появлении разговоры смолкали, и люди, только что весело смеявшиеся, молча провожали машины глазами. Ни дома, ни во дворе, ни у Марфы никто никогда не говорил о репрессиях. Это слово я впервые услышал только пять - шесть лет спустя. Дед Иван тоже молчал и смотрел пока "воронок" не проедет, только белели костяшки сжатых в кулак пальцев, и желваки ходили по лицу. О своем каналоармейском прошлом он не говорил никогда. Только Марфа причитала изредка:

- И досталось ему там бедному!

Дед Иван, или как все его называли Иоанн – Пустослов, жил один. Говорили, что сын его геройски погиб в войну, сгорел в танке. А дед все лихолетье проработал на заводе. Марфа частенько ему выговаривала:

- Опять нализался, сидит тут, рассуждает, трешку когда отдашь?! Иоанн - Пустослов!

По праздникам дед надевал свой видавший виды коричневый пиджак с одной единственной медалью «За трудовую доблесть» и шел к пивнушке.

Возвращался, слегка покачиваясь, садился на завалинку, закуривал и начинал философию.

- Жить надо так, малец, чтобы каждое мгновение быть готовым умереть. Понимаешь? Как будто каждый Божий день последний. И уйти надо так, чтобы после тебя ничего не осталось.

- Мало оставишь - люди будут смеяться. Много оставишь -будут делить и враждовать наследники.

- Уходи тихо, чтобы люди не обратили внимание, чтобы не сетовали, что после тебя остался мусор и всякий хлам, сделанный тобой.

- Ты пришел и уйдешь один. Пришел незваным и уйдешь неоплаканным. А может и непрощенным.

- Дойди до конца на своих двоих, не отягощая никого. Не цепляйся за жизнь. Только слабые это делают.

- Лучше быть убитым из-за угла, чем медленно смотреть в лицо смерти. Я знаю, о чем говорю. Так - то, сынок.

Дед Иоанн, поплевав, гасил цигарку и, держась за косяк двери, уходил в свою одиночку. Было до слез, до зеленых соплей жалко и его, и бабу Марфу, и ее вечно пьяного черного сына, и даже тетю Фею с ее мужиками и слониками, крутящимися в этом мутном водовороте, хватающими соломинки в надежде спасти, устроить свою жизнь и непонимающими самое главное, что они одни, одиноки в этом мире без Бога! И только Господь протянет десницу и вытащит тебя из духовной трясины и плесени!

"...Пребудьте во Мне, и Я в вас. Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе, так и вы, если не будете во Мне. Я есмь лоза, а вы ветви. Кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего. Кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают."

Ин. 15:4

Но об этом я тогда еще только догадывался, а теперь знаю наверняка. И я не один!

ЛЕГЕНДЫ И МИФЫ СТАРОГО ТУШИНА

Леонидыч

«Сказать по-нашему, мы выпили не много, -

Не вру, ей-бога», - скажи, Серега!»

В.С.Высоцкий

Одним из моих критериев отбора друзей, кроме фундаментальных добра и зла, являются приросшие мочки ушей. Это признак неординарной личности, творческих талантов и авантюрного склада ума. Сашка был именно таким. Еще в пионерском лагере от ТМЗ "Салют", когда он подошёл и предложил дружбу, я заметил эту его особенность. Невысокий, полноватый, вся скорбь еврейского народа в глазах. Непредсказуемый. В лагере он вёл хоровой кружок, а я работал художником в летние каникулы.

Сашка учился в школе при Хоре Свешникова. Был такой знаменитый хор мальчиков в СССР. Помню, мне тогда показалось странным, что мальчик из интеллигентной семьи такой испорченный. Ну, ладно я родился и рос в бандитском Тушино, но Александр Леонидович! Как-то оказался на застолье у него дома. Сашка обитал в "двушке" на Соколе, родители развелись и жили в других концах Москвы. За столом артисты, музыканты, художники, друзья семьи. Мой сосед слева, например, знаменит тем, что срисовал с фотографии известную Алёнку на упаковку одноимённой шоколадки. Вел он себя и общался со мной словно написал не только «Богатырей» Васнецова, но и «Охотников на привале» Перова и «Утро в сосновом лесу» Шишкина. Справа сидел прославленный композитор, чем? До сих пор загадка! Когда он положил голову в селёдку под шубой, мы с Сашкой потащили его в спальню, пару раз уронили и бросили около кровати, так как не смогли поднять. Крупный попался Берлиоз! Ближе к полуночи те, кто еще был способен передвигаться захотели танцевать. Панельный дом. Дальше можно не продолжать. Утром зализывали раны. И вот тут-то настал Сашкин звёздный час! Когда гости расползлись, Леонидыч прикрутил изоляционной лентой дрель к перевёрнутому табурету так, чтобы сверло точно входило в уже рассверленную дыру в бетонной стене. Включил в розетку и, запустив на полные обороты, зафиксировал. На первом этаже и даже на улице было очень слышно. Гуляли мы часа два-три. Когда вернулись, у двери его квартиры стояли все жильцы дома.

Почему - то этот "спорт" в моем детстве назывался словом "духариться".

Позвонить в дверной звонок и убежать, кошелёк на леске, мяч с песком или кирпичом, то же с бумажным пакетом. Подпиленные ножки скамеек, ведра с водой, привязанные к ручкам дверей, пластилин в замки, металлические банки на верёвке к бамперу, картофелины или тряпка в выхлопную трубу, капсюли или пистоны под железный лист доминошного стола, дымовушки из целлулоидной плёнки и пластмассовых кукол, взрывпакеты из карбида. Список можно продолжать бесконечно. Чуть постарше - сюрпризы посерьёзнее. Растяжка с «поджигом» на подъездную дверь, оголенный провод на выключатель - сам один раз попался.

Сашка - хохмач ещё тот! У него было четыре таланта. Первый - абсолютный слух. Второй- умение считать деньги, нет не в уме, а с ловкость карточного шулера пересчитывать купюры. Конечно, поставленный голос. И невероятные чары, от которых все "умные, интеллигентные, скромные" и не только тушинские женщины очень хотели с ним согрешить.

Одно из наших хулиганских хобби - примерять обувь, именно примерять, а не покупать. В те времена, конец 60- х, с товарами народного потребления было худо. Партия и правительство придумывали одну программу за другой, но купить приличную вещь было невозможно, разве из-под полы, по блату или за чеки в «Березке».

В Тушино было несколько магазинов, где продавали обувку. У метро Сходненская в универмаге, на Восточном мосту в Гастрономе некоторое время один из отделов отдали под галантерею и обувь. Разумеется, в Спорттоварах на Свободе продавали спортивную, и на рынке, в одном из небольших магазинчиков в основном резиновую. Чуть позже на Райниса открылся отличный обувной и новые Спорттовары с хорошим отделом. В районе Волоколамки были ещё два, но мы туда не ходили, далеко. Все магазины обошли, остался на Райниса.

Дело было так. Сначала шёл я. Долго ходил, смотрел, выбирал, советовался с продавщицей. Если молоденькая девушка, особенно прислушиваясь к её словам. Наконец, выбрав ботинок, усаживался мерить. Этот маловат, жмёт. Девушка приносит другой размер. Великоват, нога болтается, а большой палец вон где! Девушка приносит еще два размера. Вот этот ничего, а давайте ещё этот померяю! Хорошо! А может цвет другой есть? Да, очень хорошо, принесите, пожалуйста. Девушка приносит. Что-то в её голосе уже напрягается.

-Да, смотрится великолепно, но не подходит к костюму. К какому костюму? Дома у меня темно - синяя тройка. Ну, да. Жёлтые ботинки, согласитесь, не очень идут к строгому синему? Ну, да, вот и я говорю. Нет, пожалуй, я возьму эти чёрные. А может у вас коричневые есть? Есть! Как же я их не заметил! Принесите, пожалуйста, будьте добры.

Девушка идёт за новыми ботинками. Подходит заведующая.

- Что тут у тебя?

- Да, вот никак не выберет! Молодой человек, вы будете покупать или нет?

- Да, вот смотрю, у вас такой замечательный выбор.

Заходит Сашка:

- Будьте так великодушны, принесите, пожалуйста, такие же туфли как у этого молодого человека: желтые, коричневые и чёрные только 41- го размера.

Надо видеть лица продавщиц. Все повторяется сначала. Тут- то до них доходит!

-Вы издеваетесь! Безобразие!

Включается может быть самый главный талант Леонидыча. Почему- то все женщины, глядя на него, думали об одном и том же. Что это флюиды с феромонами или еще какая зараза? Соседки по подъезду, учительница в школе, случайные знакомства. Список его «побед» был весьма внушительным. Это феномен! Маленький толстый Леонидыч буквально преображается на глазах, улыбается во всю ширь белоснежным зубастым оскалом и начинает пронзительно громким голосом:

«...Ты постой, постой, красавица моя,

Дозволь наглядеться, радость, на тебя.

На твою ли на приятну красоту,

На твое ли что приятное лицо,

Ты постой, постой, красавица моя,

Дозволь наглядеться, радость, на тебя.

Красота твоя с ума меня свела,

Иссушила добра молодца меня.

Ты постой, постой, красавица, моя

Дозволь наглядеться, радость, на тебя!»

Девушки - продавщицы на миг обалдевают! Потом начинают ухмыляться и, наконец, когда взгляды всех посетителей магазина устремляются на Леонидыча, расплываются в улыбках. Его чарующий голос возносится к панельному пыльному потолку, янтарными брызгами отражается от взвода резиновых сапог, рядами стоящих на давно немытых стеклянных полках, от заскорузлых ботинок фабрики "Красный богатырь", которые не то чтобы носить, смотреть на них невозможно без внутреннего содрогания и полной утраты эстетической чувствительности. Он заполняет все пространство этого убогого и скучного серого мира и рвёт, разрывает в клочья, разбивает вдребезги на мелкие осколочки тушинскую скукотень.

«...У любви нравы дикой птицы,

Она в неволе не живёт,

Ни к чему нам за ней стремиться,

Она на зов наш не придёт

Бесполезны мольбы, угрозы

И сладкий шёпот жадных губ,

О другом все мечты и грёзы,

Он всё молчит, но мне он люб.

Любовь, любовь, любовь, любовь!»

Леонидыч как сытый кот жмурит глаза, дело сделано. Нас простили. Его уже почти обожают. Шоколадки «Люкс», чтобы не обижались.

Ещё насколько партий из известных опер и под аплодисменты покидаем магазин. Перефразируя одну даму: «Искусство- страшная сила!» Уже с улицы доносится:

«…Нежное сердце! О, боже, не зачти ему слезы!

Я все прощаю и, хоть душой страдаю,

Пусть он будет счастлив.

Боже, внемли моленью души моей разбитой.

Творец! Не отвергай моленья души моей разбитой...

Через день -два «коллекция» Леонидовича пополнилась еще двумя экземплярами.

Ещё он пел в спектакле Театра на Таганке " Добрый человек из Сезуана".

- Ты длинный, сойдешь за руководителя, - сказал Сашка, смерив меня взглядом. Их было человек шесть, мальчиков свешниковцев. В 18.00 за час до начала спектакля все собрались у служебного входа и пошли. Я никогда не был за кулисами театра, тем более такого знаменитого, в который мечтала попасть вся Москва и не только. «Десять дней, которые потрясли мир», «Антимиры», «Павшие и живые», «Жизнь Галилея», «Пугачев», «Послушайте», «Мать», «Час пик» эти спектакли смотрел несколько раз. В первых рядах видел многих знаменитостей: Евтушенко, Вознесенского, Марину Влади с Владимиром Семеновичем. Помню этот нахальный взгляд в зал маленького Высоцкого рядом с высокой стройной француженкой. Все это тогда казалось безумно интересным, особенно на фоне провинциального Тушина. И устройство сцены и машинерия. Хотя какая- там машинерия: десяток штанкетов и железный занавес.

"Железный занавес", этот синоним изолированности СССР от внешнего мира. Уже потом, учась в театральном, я понял, какая это хорошая штука. Железный занавес буквально спасает зрителей от пожара на сцене. Эта многотонная стена полностью и герметично перекрывает распространение не только огня, но и токсичных газов. Пожар на сцене невозможно и нет смысла тушить, так задумано изначально. Наверху, над колосниками, в крыше сделаны специальные люки для отвода продуктов горения и создания тяги. И как аллегория: пусть горит этот уродливый западный мир, погрязший в грехе! Нас спасал и спасёт "железный занавес"!

Я бродил по пустому зрительному залу, заходил в аппаратную, спускался в трюм, в курилку, куда приходили актёры потрепаться перед спектаклем. В Бориса Хмельницкого был просто влюблён! Примелькался на проходной, и еще не раз проходил на другие спектакли.

Конечно, это мешало учёбе в 820-й школе. Думал может в ДК «Салют» найду что -то похожее. Пришел в театральную студию. Такая самодеятельность! Проханов-звезда!? Тухляк!

Частенько ездили на ВДНХ. Сашка "водил экскурсии". Это была чистейшая импровизация и трёп. Самой любимой нашей площадкой, естественно, был павильон "культура". Ампирная колоннада на фасаде, картины в залах, скульптуры, нет не эти темы интересовали Сашкиных слушателей. Личная жизнь и сплетни про известных актёров, режиссёров и пр., их гонорары, судебные дела. Сегодня мы бы назвали это "жёлтой прессой". Кому как ни Леонидычу знать все эти истории? Мальчику, выросшему в Переделкино.Экскурсоводы этого павильона Сашку не любили, но сами иногда прислушивались к его монологам. Тем более, что делал это он бескорыстно, во имя правды-матки.

Я всегда знал, что у Сашки будут проблемы с законом, особенно, когда он поступил в консерваторию. Я учился в Камергерском, тогда Проезде Художественного театра, и поэтому самым любимым местом досуга между лекциями был букинистический магазинчик по- соседству. Очень часто вместо обеда покупал книги. Там было всё. Этот "бук" специализировался на медицине. Здесь я купил знаменитого Ганнушкина! Согласно теории Кречмера, большим поклонником которого являлся Борис Петрович, Сашка был обречен на конфликт с обществом и шизоидность. Такое, видите ли, у него телосложение. Как ни странно, все сбылось. За юридической литературой ходил в «буки» на Кузнецкий мост и на Пушечную. За художественной в Столешников. Леонидычу подарил Гражданско- Процессуальный кодекс и Уголовный кодекс (часть особенная). Сашка выучил их лучше любого юриста! К сожалению, это его не спасло. А он, зараза презентовал несколько томов по ветеринарии из цикла " Выпадение матки у крупного рогатого скота" с цветными иллюстрациями. Настольная книга, когда жизнь дает затрещину. Посмотришь, как коровы мучаются, и твои проблемы покажутся пустяками. Рекомендую. Я всегда подозревал некоторую извращенность в его психике.

Сашка окончил консерваторию и загремел на флот радистом.

Писал в письмах, что пользуется большим уважением у офицеров и сослуживцев, продавая им "Marlboro" по спекулятивной цене. Говорил, брат из Молдавии присылает.

Демобилизовался в 77-м, в разгар очередной борьбы с алкоголизмом и тунеядством. Встретились, пошли в винный на Свободе 20. У входа толпа. Леонидыча так как он был в форме пропустили к самым дверям, но войти никак не получалось, люди давились. Вдруг неожиданно рядом с Сашкой вывернулся маленький щупленький мужичок:

- Давай деньги, возьму. У меня там все схвачено.

Леонидыч, недолго думая, и отдал. Мужичок килькой проскользнул в магазин за прилавок и исчез. Не появился он и через минуту, и через две, три, четыре...

- Меня, еврея, так провести! Спер все деньги! - сетовал Леонидыч, взволновано и виновато разводя руками.

- Там же из магазина есть выход во двор! Голова твоя стоеросовая!

Мозги работали как часы. Если ворюга удрал, вопрос: куда он пойдёт? На канал? Нет, там открытое пространство и его легко заметить. Конечно, дворами, примерно в направлении школы 830. Нагнал его через квартал. Долго не разбирался. Подошел вплотную, он же меня не видел, и врезал сзади. Будет знать, как обижать нас, матросиков.

- Пойдём на Восточный в магазин к моей теще, без очереди устроит.

Дошли быстро. Добрая теща не только помогла, но еще и подарила бутылку коньяка, дала закусон и велела идти праздновать домой! Дома присоединился тесть, хорошо посидели.

И вот там тесть и рассказал эту историю.

"Первый раз его призвали, как и положено в восемнадцать. 1933 год. Кавалерия. Ладный деревенский парнишка умел обходиться с лошадьми. Его боевую подругу звали Колыма. Неказистая, но крепкая лошаденка.

- Бывало наподдашь,

как понесёт! Ветер свистит! Приходил в первой десятке!

Не раз командир объявлял благодарность с занесением. Отслужил, только прижился в Реутове, началась война. Нас , добровольцев преписали ко Второй ударной армии генерала Клыкова, а потом Власова, того самого, который стал предателем.

В 42-м бросили на Волховский фронт. Там творилось ужасное. Две недели боев и полное окружение. От нашего взвода осталось четверо. Я и трое совсем зеленых. Почти месяц бродили по болотам, жрали кору и ягоды. Ослабли вконец. Однажды "повезло". На лесной дороге подорвали двух фрицев на мотоцикле. Еду у них не нашли, пришлось есть гениталии».

Я смотрел на тестя, в этот момент в его глазах появилось какое-то особое странное выражение! Никогда не забуду! А потом он заплакал.

Мы молчали. Он вытер ладонью лицо и продолжил.

«Взяли нас в воронке от бомбы, полудохлых, мы уже ничего не соображали. Помутнение полное! Сначала один лагерь, потом другой. Потом отправили под Таллин. Строили пирс в порту. Кормили плохо. Потом пришли наши. И ничего не изменилось. Только вертухаи говорили по-русски. Строили пирс в порту. Кормить перестали. Еле ноги волокли. Спас меня лагерный доктор, видать приглянулся, сжалился надо мной. Взял в лазарет параши выносить. Подкормил. Стал дрова колоть и выжил. А тут и срок кончился. Если бы не доктор Маховецкий, много наших там похоронено. Вернулся в Реутов, реабилитировали, работал. Жизнью обязан этому доктору».

Выпили молча. Тесть пошёл перебирать старые фотографии и орден «Великая отечественная война», врученный недавно как ветерану.

Через четыре года я услышал эту же историю на Камчатке от очень уважаемой и интеллигентной женщины, ленинградки, дочери того самого доктора Маховецкого, известного хирурга, профессора, который спас подыхающего мужичка в советском лагере для военнопленных и, рискуя жизнью так как сам был зека, выкормил и вылечил.

А Сашка был в своем репертуаре:

- Иваныч! Есть идея, вступай в долю.

- Опять какой-нибудь проект обогащения!

- Угадал! Будем поставлять барсучий жир в аптеки!

- Где же мы его возьмём.?

- Сами вырастим! Я уже договорился с корешами, у них свиноферма недалеко от Москвы.

Я покрутил пальцем у виска: - Чем вас там, в армии кормили?

- Ты не понимаешь, нет в тебе предпринимательской жилки! Берем свиное сало, обрабатываем, потом скажу как, и продаём в аптеки барсучий жир! Это большие деньги, соглашайся!

- Ты псих, Леонидыч, и чует мое сердце, плохо кончишь!

Этот разговор происходил в 1977 году, а в следующем его чуть не отправили на " химию" за тунеядство, если не ошибаюсь, была такая 209-я статья. Многие "артисты" тогда шли работать дворниками, истопниками и разнорабочими.

Сашка пробовал писать симфонию. Подрабатывал песенками для Детской редакции телевидения. А еще через год занялся бутлегерством. А ещё через пяток эмигрировал в Штаты через Израиль. А там его грохнули. Вот и вся история о судьбе лишнего человека. Таких много...

День Победы.


Вечная память героям, отдавших свою жизнь за светлую и счастливую жизнь своих детей, внуков и правнуков.



2016 год. Мы с внучкой решили вживую посмотреть праздничный салют у Универсама, что стоял напротив Речного вокзала. Время - 21:30. Мы стоим на остановке автобуса, а ни одного автобуса и не видно. Веселые и счастливые люди с магнитофонами, с гитарами, кучками, парами и по одиночки стекаются к остановке.

И вот из-за поворота показывается 96 автобус. Мы как-то оказались прямо у задней двери. Двери раскрываются, а войти некуда: пассажиры стоят на ступенях. Через мгновение нас прямо затолкали в автобус, и толпа людей сзади стала утрамбовывать пассажиров так сильно, что мы оказались в салоне автобуса.

Автобус тронулся. Кому-то наступили на ногу, в кого-то уперлись локтем, кого-то сильно прижали, женщина что-то кричала – шум стоял страшный. Я собой прикрывала внучку и ворчала: « Осторожнее, здесь ребенок!»

Остановку «Улица Аэродромная» мы проехали, не останавливаясь. Вдруг, у передней двери мужской голос громко произнёс: «Товарищи, с днем Победы и запел «Катюшу». Все затихли и переглянулись. Несколько голосов присоединились к солисту, потом еще несколько.

Когда подъезжали к метро, «Катюшу» пел уже весь автобус. Остановку проехали, не останавливаясь. Автобус пел военную песню, и оказалось все знают ее знаменитые слова: и пожилые и молодые.

Расцветали яблони и груши.

Поплыли туманы над рекой.

Выходила на берег Катюша,

На высокий берег, на крутой.

И если пожилые люди пели скромно, то молодежь старалась изо всех сил. А как пела моя внучка! Как было хорошо! Совершенно незнакомые люди пели вместе, и их голоса сливались в один голос сильный и торжественный.

Это был настоящий народный хор.

На остановке у улице Свободы двери автобуса открылись с трудом, и люди, выходя в темную ночь, продолжали петь «Катюшу».

Мы присоединились к многочисленной праздничной публике. Вот что-то загрохотало, и в небо взвились красочные букеты звезд салюта. Раздались крики: Ура! Ура! Ура!

Моя внучка была счастлива.

Отличный рассказ. Точно передает настроение тех лет. А мы, пацанами забирались на крышу пятиэтажки на М. Набережной, чтобы посмотреть салют. Панорама была классная! Загодя спиливали замки у чердачных дверей. Москва далеко, но как на ладони. Ощущение праздника очень сильное

Keen, цитата:
забирались на крышу пятиэтажки на М. Набережной,

Это пятиэтажка, на крыше которой будочка для поста ВНОС была?

Вот удивительно - два приличных дома на канале было - и оба снесли. Пятиэтажка на фоне трехэтажных домиков, да еще с башенкой, была заметным архитектурным акцентом. А уж первый дом на Лодочной (д.9 к.1), в форме буквы Г, со сталинскими полуколоннами и лепниной, рустом на первом этаже, вообще был очень хорош. Сильно контрастировал с унылыми красными кирпичными фасадами остальных домов. Магазины от гастронома до обуви. И внутри достойные квартиры там были.

мне трудно оценить состояние деревянных перекрытий и стропил этих домов. Шлаковая засыпка. Может еще мыши и другая живность. Постоянные ремонты кровли. Хотя при таких толстых стенах в квартирах было очень тепло и тихо! Дома были сделаны на совесть. Гастроном на Восточном особенно жаль. В 50-х этот дом был одним из десятка домов с лифтом, частенько катался. Там жил мой отец еще холостым парубком. Директором магазина была моя теща, депутат Моссовета. Мои друзья и подруги. Именно в этом магазине, еще не дотягиваясь до прилавка, я, производя «умопомрачительный расчет» стоимости докторской колбасы, если она была (220:1000Х300грамм=66 копеек), покупал 300 граммов. Заметьте, без калькулятора и по каждому отдельному продукту. Жаль и не жаль. Есть даже в этом какая-то высшая справедливость.

Секундочку. Разве "докторская" была по 2-20? Мне кажется, это цена "отдельной", а "докторская" стоила, как "любительская" - 2-90. Или за давностью лет я напутал?

Starozhil, цитата:
Секундочку. Разве "докторская" была по 2-20? Мне кажется, это цена "отдельной", а "докторская" стоила, как "любительская" - 2-90. Или за давностью лет я напутал?

Сам себя поправляю:

Из статьи о колбасах в СССР

Самой ходовой маркой вареных колбас была «Докторская» двух сортов: высшего – за 2 рубля 20 коп. и первого – за 1 рубль 98 коп.

Вот за рупь 98 клянусь, никогда колбасы не видел))

скорее всего Вы правы, но это-детали. Гастроном все равно снесли! «Карфаген должен быть разрушен!»

Воспоминания о "докторской" прекрасны! Клянусь! Но больше всего жду очерки "оттуда" из 60-х - 80-х от Keen! Спасибо!..))

Natalia, Starozhil, и другие милые тушинцы, ни коим образом не хотел ущемить талант ваших изложений, каждый раз жду рассказов и от вас! Пожалуйста, пишите больше!

ЛЕГЕНДЫ И МИФЫ СТАРОГО ТУШИНА

Шелковый призрак

Прошел слух, что кто-то ходит ночью по чердаку. Жильцы верхнего этажа слышали шаги по шлаковой засыпке. Домоуправ осмотрел замки - целехоньки. Призрак!? Проверить эту версию Семеновны вызвались самые смелые: Полстакана, Щукарь и Василич. Часиков в полдесятого, аккурат после программы «Время», домоуправ открыл замок, и засада ушла на задание.

Утром следующего дня весь дом стоял на ушах. Ночью жильцы слышали непонятную возню и крики, доносившиеся с чердака. Уже одиннадцать, а группа не вернулась! Больше всех колготилась Семеновна:

- Надо кого-то послать, а вдруг чё случилось и неживые они?

Отправили какого-то поддатого мужичка. Проходит час, два - никого! Домоуправ вызвал милицию. Двое полезли через люк в подъезде, а двое других по пожарной лестнице на торце дома. Надо было видеть этих двух, последних с расстёгнутыми на всякий случай кобурами, осторожно взбирающимися на крышу. На самом верху не хватает двух перекладин и нужно быть очень осторожным, переползая на горизонтальную площадку. Сам не раз лазил и чуть не слетел. Вот именно в этом месте мент то ли потерял равновесие, то ли запутался в полах шинели, развевавшихся на ветру, оступился и, вскрикнув, повис на одной руке над пропастью. Публика, с интересом наблюдавшая происходящее, замерла от ужаса.

-Держись шибче! - заорала Семеновна. - Полундра! Все наверх, крепи кнехты!

Все знали, что Семеновна в молодости работала коком на барже.

Хорошо, что второй не растерялся и подтащил товарища. Обошлось, менты затопали сапогами по крыше. Зрители бросились в подъезд к люку на чердак. Тишина, только шуршит под ногами шлак. Вдруг резкий крик:

- Дрыхнут! - и заливистый смех сверху. Через полчаса началась эвакуация тел и груды пустых бутылок. Хохотали еще неделю. Не смеялась только Семеновна:

- Как так напились? Василич совсем не пьет, он язвенник в завязке. Щукарь может выпить цистерну и ничего! Как так!? Напились и спали в обнимку? Разврат какой-то?

Полстакана через неделю за доминошным столом все-таки проговорился. Мол решили "сообразить", скучно же всю ночь в темноте сидеть. Затарились еще с вечера водкой и пивом, спасибо домоуправу, помог с провиантом, он как бывший майор СМЕРШа очень хорошо знал каково в засаде голодным. Залезли, сидим. Стемнело. Никого. Вдруг шаги! Таращу глаза - черный человек!

- Ну, я ему и засветил колом.

- Ой! Падла! - вскрикнуло приведение и упало. Подбежал Василич с фонариком. Посветил - Щукарь за голову держится:

- Меня то за что?! Иду, думаю где отлить, а мне по башке, больно все-таки, хорошо ушанка спасла! Ты, Полсткана, совсем с катушек слетел? Так и убить можно! Доставай.

Часа через два все обиды прошли. Было хорошо. Ночь. Фонарик уже еле светит. На газете закусон, и уже пятая пошла. В проеме чердачного окна видны звезды.

- Эге-гей, люди, вот вы спите, дрыхните без задних ног, а мы не спим. Вас охраняем. За вас тут страдаем. Чтобы было у вас все хорошо, чтобы завтра солнечным утром вы мирно пошли на работу, повели детишек в детские сады и школы. Мы не спим, хотя очень хочется.

И в эту минуту я почувствовал прикосновение к лицу. Как будто нежная женская рука провела по щеке, по волосам. Как будто знакомый с пеленок голос прошептал что-то на ушко.

- Спи, сынок, я тебе колыбельную спою.

И так хорошо стало, так тепло и уютно. Протянул к ней ручки, обнял.... Что было потом не помню.

Остальные участники операции говорили тоже самое, но им никто не верил. Самые вредные и дотошные насчитали восемь бутылок из - под водки и столько же пива.

- Разве такое возможно - четырьмя литрами наших мужиков свалить? Где такое в Тушино видали? - ворчала Семеновна: - Сказки все!

А по ночам опять слышали шаги. Народ притих. Недавно соседка видел черного человека, скрывшегося в подвале бомбоубежища. Вот это облом! Призрак не один! Дом гудел как потревоженный улей.

Подробно надо сказать о бомбоубежище. Во время Карибского кризиса бывшие дровяные сараи решили переделать в современное бомбоубежище. Старались на совесть. Бетонировали сутки напролет! Год или больше это сооружение было закрыто огромным амбарным замком. Потом наступила политическая разрядка. Хрущева сняли, про " кузькину мать" забыли, замок сперли. Некоторое время отдельные несознательные жильцы хранили там картошку, но так как помещение было сырое, прекратили эту преступную практику. И вот тут-то девчонки, как ни странно, придумали этот, говоря современным языком, квест. Вся детвора набивалась в бомбоубежище. Закрывали толстенные бронированные двойные двери. Можно было орать во все горло, никто не услышит. Одного, самого трусливого ставили к рубильнику освещения, и гасили свет. Наступала такая тьма, что даже руку у самых глаз не было видно. Водивший определялся считалочкой заранее, на свету. Ребятня пряталась по всем закоулкам и не дышала. Определить, что к тебе кто-то приближается можно было только по шороху шагов, запаху и теплу. Водивший ловил и "салил".

- Свет! - орал он радостно, поймав жертву. Включался рубильник. Новый "водила" начинал свой нелегкий путь. В эту игру мы играли уже достаточно долго, когда одна из девчонок призналась, что в полной темноте ощутила легкое прикосновение к лицу, как будто шелковой тканью. Потом вторая, третья.

- Это "шелковый призрак"! - решили девчонки.

Потом и я почувствовал нежное как дуновение ветерка легкое движение, будто кто-то провел по щеке мягкой колонковой кистью. Было не страшно, но совершенно непонятно. А тут еще эти басни про призрака. Рассказали Семеновне.

- Это нечистая! Как пить дать! Надоть святой водой окропить, она и уйдет. Ты, сынок, приходи ко мне завтрева, я все приготовлю. И отвар от нечистой и сок осины в святую воду замешаю. Приходи часа в два. Обязательно натощак, ничего не ешь, не пей, тут строго надо. Нечистую надоть чистотой бороть! Ты же художник, ну вот, ну вот, возьми кисточку самую большую чистую будешь макать в святую воду и брызгать как кропилом.

Утром следующего дня, позабыв о наставлениях Семёновны, я плотно позавтракал. Вспомнил только перед тем как идти. Бабка вручила мне литровую банку с водой и перекрестила:

- Ступай, сынок, на бой с врагом, дело наше правое, мы победим!

Где-то я уже это слышал. Почему-то свет в бомбоубежище не включился. Дергал рубильник раз десять, темнота. А ладно, я и так знаю каждый закуток. Витька тоже увязался со мной, но увидев бесполезные попытки со светом, прошептал:

- Я тут постою, если что кричи, я за взрослыми сбегаю.

Странные были ощущения. Страха не было. Насторожённость. Думал, если что подозрительное- дерну во все лопатки. Коридор длиной около двадцати метров быстро кончился, уперся в стену. Справа и слева по четыре небольших отсека. Двери открыты и я, не заходя, брызгал туда святой водой. Именно в этот момент легкое прикосновение к руке заставило задержать дыхание. Ни звука! Только слышно, как Витька сопит носом.

- Вить, а Вить, попробуй включить рубильник!

- Ага, врубаю!

Свет зажегся! Я стою один посредине коридора, в руке полбанки.

На следующий день домоуправ с работягами заварил дверь в бомбоубежище.

Вообще детские страшилки живут в подсознании всю нашу жизнь. Так даже сейчас, если снятся кошмары, как правило дело происходит в моем доме на Малой Набережной. Но как объяснить новые "кошмары".

1992 год. Март. Воскресенье, 7.30. Еду в метро по кольцу. По дороге по молитвослову вычитываю правило к причастию.

- Ага, не подготовился! - слышу скрипучий голос. Оглядываюсь, скрюченная неряшливая бабка. Лицо неприятное, морщинистое, неумытое, пахнет селедкой. Ничего не ответил, стараюсь сосредоточится. Нет, мешает, мешает самым натуральным образом эта старушенция! Подъезжая к Комсомольской, бабка встала и подошла к дверям. Мне тоже выходить. Через паузу, дочитав страницу, встал за ней. В темное стекло видел ее неприветливый взгляд. Росточком меньше полутора метров, потертая шубейка, клоками. Серый пуховый платок. Обычная бабулька. Но что-то непонятное отталкивало. Вышли. Народу никого. На секунду посмотрел на указатели. Бабка исчезла! Пустой вестибюль станции. Справа и слева колоны. Куда она могла запропаститься. Как можно с середины вестибюля за секунду улететь и подняться?! Обошел ближайшие колоны - нет бабки! Ладно, замнем для ясности!

Вторая история. Этот же год. Ноябрь. Поехал на Митинское кладбище, забрать урну с прахом усопшего родственника. Без машины, резина летняя, не успел переобуть. От метро Тушинская двадцать минут на автобусе. Приехал, все оформил, через сорок минут вышел из конторы, глянул на часы - автобус — вот- вот должен отойти. Пока огибал огромное здание, читал «иисусову молитву». Вышел за угол, вижу автобус отъезжает! Вот досада, следующий по расписанию через полчаса. Пока шел, продолжал по инерции читать молитву. Автобус уже давно скрылся за какими-то строениями. Подошел к остановке, посмотрел расписание, точно через двадцать семь минут! А молитву все читаю. Вдруг, глазам своим не поверил, автобус задним ходом сдает назад! Напротив меня открываются двери. Вхожу. Обалдевший! Кричу водителю "спасибо"! Он даже в зеркало не взглянул. В салоне еще два пассажира. Сидят и смотрят в окно. На меня ноль внимания! Поехали. Что это было?

Да, конечно, все просто! Шофер, отъезжая, увидел в зеркало бегущую фигуру. Отъехав, понял, что негуманно оставлять на морозе в чистом продуваемом всеми ветрами поле на целых полчаса человека. И решил вернуться. Вы в это верите? А я верю?

Лет 20- 10 назад в Тушине была такая игра «Водитель- пассажир». Автобус стоит на остановке, все сели в салон, а кто-то бежит к автобусу. Ему остается добежать метра 3-4, а автобус уезжает. Сама так раза три бегала, водитель автобуса видит, но перед носом уезжает.

Иногда вижу, что кто-то бежит к остановке, а я думаю: « Добежит, или не добежит?».

Однажды наблюдали такую же картину из салона автобуса. Женщина не добежала. Муж сказал водителю, мол, подожди, на что он ответил: «Люди должны ждать транспорт, а не транспорт людей».

Каждое утро Анна Петровна спешила на трамвай и водитель трамвая смотрел на нее и думал: "Успеет, или не успеет." Анна Петровна всегда успевала... Но однажды водитель захлопнул дверь перед её носом и подумал "не успела..." (С.Альтов)

"Каждое утро водитель трамвая смотрел на бегущую к остановке Анну Петровну и думал: успеет или не успеет?.."


Вообще, факт, что за два десятилетия высокого уровня жизни люди очеловечились. Хотя, возможно, и инструкции у них теперь такие. На центральных маршрутах водители не только всегда ждут торопящегося человека, но и по возможности стараются не трогаться, пока пассажир не посадит свой апож на сиденье. Вне часа пик, во всяком случае.

Эх, вы, материалисты! А как объяснить другую историю?

В 1990- м я был гл. художником Российко-греческого фестиваля. Незабвенный Гавриил Попов, грек по национальности, отправил теплоход "Леонид Собинов" из Одессы на свою историческую родину. С этническими греками из России поплыли и мы, концертная группа. Естественно, на мне оформление. В порту Пирей греческие таможники решили, что в огромных гипсовых статуях греческих богов, мы перевозим наркотики. Просвечивали, сверлили, откалывали - ничего не нашли, но обиду затаили. Особенно, когда наш юрист выставил им счет за порчу уникальных декораций. Все прошло хорошо, но у меня проблемы. Пароход идет дальше на Кипр, а мне запрещен выход на берег и въезд на греческую территорию в обозримом будущем!

И снится мне сон. Длинная дорожка ступенек, уходящих вверх. Справа и слева фонари в виде плоских рюмок, и огромное кроваво-красное солнце на горизонте. Подплываем к Ларнаке. Все пошли на берег. Обнаглел и я. Вышел! Сели в автобус и поехали в мемориал, посвященный борцам, павшим за свободу Греции. А там:

Длинная дорожка ступенек, уходящих вверх. Справа и слева фонари в виде плоских рюмок, и огромное кроваво-красное солнце на горизонте.

Очень просто!

Посещение мемориала было запланировано еще в Москве, и был оформлен путеводитель с фотографиями мест посещения. Но количество их было недостаточным для всей группы. Вам он не достался, но вы видели фото у кого-то, кто рассматривал путеводитель на палубе. Перед экскурсией вы очень переживали за последствия, и мозг дал вам понять, что вы ничего не потеряете, если туда не попадете.


Меня поражает насколько примитивно мыслят материалисты. С вами скучно! Это не была турпоездка. Это гастроли по Греции, Кипру, Турции. Всех пассажиров мы оставили в Афинах. На корабле остались только артисты. Буклетов не было, это работа!
До кучи еще история. То ли конец 1989, то ли начало 90-го сейчас уже не помню. Лужок объявляет открытый конкурс на проект ХРАМА ХРИСТА СПАСИТЕЛЯ. Дедлайн через полгода. Понятно, что победят свои. Я не архитектор, но мне снятся все эскизы и параметры Храма. Все картинки сохранились в архиве. И текст: покажите митрополиту Алексию Ридигеру 9 июня 1990 года.
Понимаю, что мне "не по зубам", но работаю. Не успел, быт заел. 9.06.90 снится текст: вы не пошли... 10.06.90 митрополит становится патриархом Алексием 2. А еще через некоторое время конкурс закрыли, не назвав победителя. Решили повторить проект 19 века Тона.
Надеюсь, я не дал повод сомневаться в своей нормальности?
Как Вы там пишете, Наталья Ивановна: " смотрите шире!" Жизнь интереснее, ее невозможно просчитать, а иногда и объяснить!
А с вами весело.


«…не надо печалиться, вся жизнь впереди!…»

Из популярной песни

да, и ещё, Наталья Ивановна. С интересом прочитал Ваш рассказ о Цветочной улице. Маленькое уточнение: бывший детский сад на Сходненской построен в 1952 (роскодастр).Меня в него водили в 1954 - м полгода. Самые жуткие воспоминания!

Keen, цитата:
Самые жуткие воспоминания!

Примерно в это же время нас водили в садик рядом с 5-й школой. Помню только этот "рыбижир". Нас с братом уважали: мама в садике работала машинисткой. Она печатала меню и к нам приходили друзья товарищи по группе заказывать любимые блюда. Кажется мы это делали безвозмездно. Хотя...

чтобы написать ответ, необходимо войти в учётную запись